Вираж судьбы

– Бедная девочка, – прошептала ей вслед Светлана.

– Выкинет и думать забудет, – констатировала Мариэтта, подкалывая расписку к карте.

– Ну, я пошел, – расслабив лицо, словно артист после спектакля, сообщил узист, уверенно двигаясь к выходу.

Оля спрыгнула с кровати от удивления, забыв про свою двойню.

– Выписывают? Они сбрендили что ли? Может, ты их не так поняла?

– Нет. Все верно, выписывают. Сказали, надо в родных стенах с мужем и все такое…

– Я бы не ушла, на твоем месте. Мало ли, что они там советуют.

Это твоя беременность, твой ребенок, твоя жизнь! Поняла? – Оля была вне себя от негодования. Она нервно чистила очередной мандарин.

– Я устала, Оль. Домой хочу, – безжизненным голосом сказала Инна и улыбнулась, глядя на горку чищенных мандаринов, выросшую за несколько минут на Ольгиной тумбочке.

– Смотри, подруга. Эти твои интеллигентские нюансы им до одного места. Имей в виду. Если стукнешь по столу кулаком, никуда не рыпнутся. Будут сохранять, как миленькие. Мариэтта эта свое одно место твоими выписками прикрывает, вот и все.

– Мне все равно, Оль. Я просто не могу больше. Пусть будет, как Бог даст.

Инна достала из ящика тумбочки маленькую икону Божией Матери "Помощница в родах", поцеловала ее уголок и перекрестилась.

– Знаешь, бывают моменты, когда никто не поможет, кроме Него, – проникновенно и задумчиво сказала Инна, прижимая к себе икону и светлея лицом. Ей как будто открылась истина, на нее откуда-то снизошла уверенность.

Оля подошла к сидящей на кровати Инне, обняла и заплакала.

А Инна прислушивалась к ее животу. И слезы ее впитывались в мягкий домашний Олин халатик.

– Кто за тобой приедет? Борька твой? – спросила Оля, проверяя Инкину тумбочку, чтобы ничего не забыла, – Так, еще раз: телефон я тебе свой дала, ты мне свой тоже, пиши, звони, не забывай, поняла?

– Поняла.

Последний раз взглянув на кровать, на тумбочку, на окно, в которое ни разу не захотелось посмотреть за целый месяц жизни, помахав Оле ладошкой, Инна вышла и спустилась на лифте в холл.

Там ее уже ждал… Почему-то вовсе не Борька, а его старший брат Денис. Он путанно объяснил что-то про непредвиденную командировку и отвез ее к родителям.

А еще через месяц Инна узнала, что никакой командировки нет. Просто Борька ее бросил…

Не судьба

Холодный дождь старательно омывал глухой столичный двор. Слегка присыпала перекошенные в вечной судороге качели мелкая ледяная пудра – заунывная предвестница снега.