Вираж судьбы

В то памятное мгновение Ваня почувствовал себя настоящим героем, вернувшимся с войны. Счастьем искрились его глаза даже после того, как жестко встряхнув, и еще больно ударив по щеке, отец крепко обнял его и заплакал. Пусть больно и стыдно. Но увидев отца, он будто снова оказался на Родине.

Жена ушла неожиданно. Развод произошел слишком быстро. Слишком стремительно разорвалась по швам жизнь, оголив спину одиночества. Только теперь, с трудом засыпая на своей половине кровати, в тишине, в осиротевшей квартире, Иван Петрович чувствовал, что потерял Родину, что возвращаться некуда.

И теперь всегда будет только война.

Поздний звонок

Звонок раздался поздно, почти ночью. В это время звонят либо из милиции – с новостями тревожными, либо из больницы – с новостями печальными. Я, откровенно говоря, услышав звонок, вздрогнула, стоя в халатике возле распахнутой постели и вбивая пальцами в щеки питательный крем. Пока мобильный телефон жалобно пиликал "Вдоль по Питерской", в голове пронеслись одна за другой морозные мыслишки: "Бывший муж угорел на даче? Мама с новым кризом в больнице? Машка рожает?"

На Машке фантазия моя кончилась.

Соседка с первого этажа собиралась рожать четвертого, а муж ушел в плавание. И она просила меня помочь если что. В ожидании этого "если что" мы сидели на тревожной сумке, собранной в роддом, третью неделю. Может, Машка сроки перепутала? Но тогда выходило, что муж не причем. А этого быть не могло – так утверждала Машка, нервно теребя мочку уха и глядя с нежностью на свое огурцово-продолговатое пузо. Ну, не могло так не могло… Мне-то что?

Мама только утром звонила, в театр сегодня собиралась, держалась бодро, на здоровье не жаловалась. Хотя, сосудистый криз мог ее и в театре накрыть – вещь коварная. Все равно, она не стала бы мне звонить сегодня, скорее утром – список вещей и продуктов под диктовку. Нет, это точно не мама.

Тогда оставался бывший муж. Он жил последнее время на даче – новая жена завела трех кошек, не учитывая его аллергию на шерсть.

А может, и его самого она давно уже не учитывала. Глядя на его сложную судьбу, меня иногда тянуло сварить борща, напечь пирогов, налепить котлет из индейки, как он обожал – с грибным соусом, и рвануть на эту чертову дачу. Нет, нет, глупости, провокация. Нет. Хватит с меня борщей и соплей про карму, нагруженную грехами предков.

Мобильник тягучим басом выводил "Вдоль по Питерской" все более настойчиво.

– Алло? – предельно строго произнесла я, нажав на прием звонка.