Вираж судьбы

И все же, как посчитать, если люди каждую секунду чувствуют что-то новое? Мысль не отпускала и продолжала преследовать пытливый ум. Захар взял листок бумаги и нарисовал круг. Разделил его пополам. Если и правда существует баланс счастья, то как не учитывай, как не считай, всегда происходит компенсация счастья несчастьем! А если нет баланса? И как это вообще определить?

Захар встал и прошелся босиком по ковру от окна до двери, потом обратно. В окне все было серо-белым и холодным. Мелкая крупа сыпала с неба и покрывала человечество сбалансированным ощущением безысходности.

Бездомный пес самозабвенно грыз что-то возле мусорки и был абсолютно счастлив! Посмотрев на него, Захар понял, что нельзя считать только людей. Собака также чувствует радость и печаль. Да и птица тоже. Значит все живое может быть в состоянии эмоционального плюса или минуса.

Эта мысль окончательно все запутала. Захар снова сел за письменный стол, за которым уроки делал еще его отец, если верить семейным легендам.

Стертая в середине полировка некоторым образом это подтверждала, но вырезанное на оборотной стороне столешницы словечко несколько противоречило образу отца в глазах потомков. "Ни в чем нельзя быть уверенным до конца. И в счастье тоже", – думал Захарка.

Неожиданно в комнату вошла раскрасневшаяся мама. Она присела на диван и улыбнулась.

– Ну что, за уроки взялся? Умничка. Много задали?

– Не очень.

– Скоро обедом вас покормлю.

– Угу, – промычал сын.

– А когда освободишься, сходим погулять! Погодка-то сегодня какая!

– Дурацкая погода, по-моему, – огрызнулся Захар.

Он терпеть не мог, если заставляли идти на улицу. В выходные не хочется никуда идти. И так всю неделю приходится носиться по морозу то на шахматы, то на тренировку, то к другу, то в школу. Жить-то когда?

– Хорошо, посмотрим, – уклончиво сказала мама и отправилась к папе на кухню. Оттуда послышалось недовольное бурчание мужского голоса и шелест журнальных страниц.

Кот Мушкетер сбежал со своего теплого лежбища, устроенного почему-то на кухне прямо возле холодильника.

То ли холодильник приятно грел его бок, то ли мысли о еде распаляли его воображение – доподлинно неизвестно. Кот упорно валялся прямо на проходе и соглашался сдвинуться с места только ради хозяйки – то ли из уважения, то ли из меркантильных соображений насчет обеда.

Захар потрогал кошачий нос, погладил крупную пушистую голову любимца и снова погрузился в мысли.