Дневник школьника уездного города N

Я сидел с непроницаемой миной, боясь поднять глаза, чтобы не залипнуть взглядом на Саше, но в душе я улыбался.

Признаться, было странно слышать, что люди – мои сверстники – говорят о книгах. Мы с друзьями никогда о них не говорили. Представить, что Авдей, или Сева, или Тарас читают книги, я не мог – на такую дерзость моего воображения не хватало. Кто-то из тех, с кем я тусовался раньше, вроде Кости или Леши, – тем более. В моей старой компании чтение считалось делом позорным. Естественно, я никому не признавался в своем пристрастии к книгам.

Помнится, в далеком детстве, когда мне было десять-одиннадцать, а Леше – моему лучшему тогда другу – на год больше, я уговорил его играть в писателей. Мы сочиняли истории, записывали их в тетрадки и затем, меняясь, читали друг другу. Помню, как я удивился, когда, взяв в руки Лешину тетрадь, обнаружил в тексте полное отсутствие пунктуации: там не было ни тире перед репликами, ни кавычек в прямой речи, ни запятых.

Его отцу не нравилось, когда мы играли во что-то.

«В вашем возрасте я уже девок мял за ляжки, а вы все с солдатиками возитесь», – говорил он. Он, особо не скрываясь, изменял Лешиной маме, и когда та бралась выяснять отношения, он избивал ее на глазах у сына. Леше пришлось быстро повзрослеть, а вместе с ним взрослел и я. Помню, в тринадцать мы впервые прогуляли школу. Вместо нее целый день бродили по городу и пробовали курить сигареты. Меня потом весь вечер тошнило. Вокруг озабоченно суетилась мама, а я соврал, что отравился в школьной столовой.

Через какое-то время Лешина мать ушла от отца – переехала к бабке в однокомнатную квартиру и забрала с собой Лешу. Мы с ним виделись все реже и реже, а потом и меня «закрыли» на полтора года, так что мы окончательно потеряли связь.

Задолго до этого к нам прибился Костя, а перед самым Лешиным переездом – Леня. Они тоже не любили читать. К развлечениям в виде уже привычных сигарет сначала прибавилось пиво, потом трава. Дикая конопля сорняком росла повсюду: в полях, в огородах, на заброшенных дачах, возле завода удобрений – везде, где был плодородный ставропольский чернозем.

Дичка не всегда вставляла, поэтому Леня у старших научился варить химку.

Это было летом, кажется, в июле. Я запоем прочел все семь частей Гарри Поттера. Несколько дней лежал трупом на кровати не в силах пошевелиться. Мне казалось, я только что прожил целую жизнь – удивительные семь лет в Хогвартсе – и возвращаться на улицу, в обыденность, в реальность, мне совершенно не хотелось.