Обнажая искренность

–Говорят, ты им книгу должен и что все сроки уже прошли.

–Да, это действительно так. Ну, творчество дело такое – ненадежное, они знали, на что шли.

–Понятно. Сам как? Навестить тебя?

–Лучше забери, давай сходим куда-нибудь.

–Ок, буду через 40 минут, ты даже успеешь сходить в душ.

–Нужно?

–Да, будет полезно.

–Ладно, жду.

Душ, зубная щетка, шкаф с вещами, минута на раздумье – я готов. Звонок в дверь. Открываю.

–Готов?

–Да, поехали. Эти четыре стены давят на меня слишком сильно.

Бар.

–Что будешь пить?

–Что-нибудь вкусное, прохладное, но не холодное, освежающее, но не слишком сладкое.

–Алкоголь?

–Нет.

–Ладно. Бармен, ты слышал, сделай.

Музыка стала давить на голову.

–Идем, где потише, поговорим.

–Держи свой «освежающий».

–Давай. Что это?

–Без понятия.

–Ладно, идем.

Мягкий диван, музыка значительно тише, девушка официантка заметно красивее.

–Это ВИП зал, располагайся.

–Чем могу быть полезна, – проворковала девушка с искусственной улыбкой.

Такая работа, нельзя винить. Показываю на напиток в руке.

–Меню оставите, мы что-нибудь выберем, – ответил ей Миша.

Девушка удалилась, и я даже разглядел ее имя на бейдже. Как бы его теперь забыть?

–Ну что, дружище, ты как? Выглядишь неважно.

–Чувствую себя так же, – ответил я, процедив сквозь зубы напиток. Вкус приятный, но слишком много намешано, ингредиенты мешают друг другу раскрыться.

–Могу чем-то помочь?

–Выключи мою голову.

–Что, настолько все плохо.

–Не плохо, нет.

Некоторые даже сказали бы, что слишком хорошо. При этом «слишком» – это уже перебор.

–Как-то ты мне объяснял, и я искренне пытался тебя понять. Попробуешь еще раз?

Любопытно, второй глоток показался менее приторным, но все равно ингредиентов перебор.

–Испокон веков, мой друг, писатели и поэты воспевали величественные качества, присущие этой земной жизни, такие как любовь, честность, благородство души, иными словами, все возвышенное, что они имели радость наблюдать в своих возлюбленных, друзьях, родственниках, близких и людях вообще.

Не останавливаясь на обыденном виденном, фантазия талантов рисовала им прекрасные картины величественных богов, одухотворенных и абсолютно безупречных. Столь велика была сила этих фантазий, равная по силе желанию постичь неизвестное, тайное, выйти за пределы людского, земного, что фантазиям этим было суждено неизбежно стать непреложным верованием в умах, ищущих божественной возвышенности, красоты «абсолюта».