В миноре… Поэзия и проза

Темно, темно, но в доме том

Опять свеча зажженная

Дрожит, дрожит, и, как сквозь сон,

Зовет душа смятенная.

В проем окна – видение

Двух крыльев белоснежных,

Из синевы, из тягости,

Из грусти предвечерней.

*****

Сон встревожен полночной загадкой,

Держит память забытый кошмар.

Холодок у виска. И внезапной,

Новой мысли волнующий жар.

Эта мысль, проникая в сознанье,

Прогоняет нависшую тень.

За окном золотится Исаакий.

Круглый стол. На нем ваза. Сирень.

В зыбких сумерках тает смятенье,

Очертанья предметов ясней…

Крыльев шум.

Опустился к постели моей.

Отошло. Растворилось. Исчезло.

В предрассветной рассеялось мгле.

Ветхим рубищем сброшено с тела.

И легко я вздохнула. Во сне.

Лето

Одиночества тихая тайна,

Приоткрытая в прошлое дверь,

Тихий шепот в оставленной зале,

В зеркалах промелькнувшая тень.

Редкий дождь в зыбких сумерках лета

У границ наступающей тьмы.

И сквозь пыльные, тусклые стекла

Его капель размеренный ритм.

И без спроса, сквозь тусклые окна

Растворяется в комнатах ночь.

И, сквозь памяти тусклые стекла,

Сердце вновь растревожила боль.

Эта боль – отголосок давнишней

Не прошедшей, не стихшей беды.

Эта боль – оживающий призрак

Притаившейся в сердце мечты.

*****

Ночь подступает. Голова устало

Склоняется над письменным столом.

И лунный диск, со мной играя в прятки,

Сквозь стаи туч маячит над окном.

Вновь тишина над миром полусонным,

И старый сад неровно лижет тень.

Лишь соловей – неистовый влюбленный —

Лиловых звуков распускает трель.

Душа сейчас спокойствием полна.

Луна смеется, комнату лаская,

И тени отступают по углам,

Суть неземную на мгновенье обнажая.

И в этот час я вызов твой приму,

Мой враг старинный с профилем орлиным.

На подоконнике лежит твоя рука,

И на манжете изумруда глаз змеиный.

Погашена последняя свеча,

И оживает сумеречный сад.

В окне открытом – «Лунная соната»…

Вплывает в ночь из прожитого знак.

Кустом сирени расцветает повесть,

Узор дрожащих бликов… Явь? Иль сон?

Но дальше, в ночь, в сумятицу мгновений…

И бесконечен наш давнишний спор.

Твой путь жестокой страстью был отмечен.

Восточной ночи помутнело волшебство.

И в яд безудержных стремлений

Переродилось дивное вино.

Но ночь-вещунья лунным наводненьем

Вскрывает шлюзы прожитых невзгод.