Дневник хорошей девочки

Длинные волосы романтично разлетались, не успевая за шагом, мужчины оглядывались вслед, а их спутницы сконфуженно отводили взгляд.

Вот тяжелые басы утонули в мягких переливах балийского хэнга, и я поддалась его меланхоличному звучанию, замедлилась. Потом снова шаг ускорился, что-то этническое захватило пространство. Ритм всей жизни Екатеринбурга был здесь, в центре.

Пройти мимо тусовки байкеров и свернуть к кинотеатру «Космос». Так короче до дома.

Но чаще я выбирала маршрут, чтобы пройти мимо стадиона «Динамо».

Так красивее. На другом берегу, у новенького «Ельцин Центра», отражалось солнце в зеркальных небоскребах, а вода плескалась тут же, под ногами. Закрывала глаза и представляла, что я на море.

Набережная стала безмолвным свидетелем того, как я собирала себя по хаотично разбросанным кускам и осколкам после развода.

Она, как самый близкий друг, наблюдала за моими метаниями и откликалась плеском воды: «Ну тише, тише…»

Исходив километры с музыкой в наушниках, я думала, грустила, надеялась, мечтала, плакала.

Да, много плакала.

Эта набережная сводила меня с разными людьми, иногда успокаивала меня, обнимала случайной улыбкой прохожего.

Как-то незнакомый парень просто чмокнул меня в щеку на ходу и побежал дальше, счастливый.

Двенадцать месяцев и двенадцать глав о мужиках. Именно столько времени и опыта мне понадобилось, чтобы собраться и перестать быть хорошей девочкой, встретиться с новой собой.

Вся эта книга – большой пролог к новой прекрасной главе.

Но без него я бы ничего не смогла.

Я не верю в сказки и магию, но верю в сказку про хорошую девочку Яну. У нее не было волшебного клубочка или цветочка, чтобы победить Кощея, но у нее было что-то больше. У нее была она сама.

    Екатеринбург-Мюнхен, 2018

Мужик первый. Бывший муж

Декабрь, 2015

Моя история так типична и банальна, что кажется придуманной.

А уже в этом заключается ее нетипичность.

Правду говорят, что все счастливы одинаково, а несчастливы по-своему. И когда человек встречается со своей личной драмой, она кажется ему такой особенной, самой тяжелой тяжестью из всех на свете.

И носится он с ней, как с конфетой, которая весит тонну, и не знает, что ему теперь с ней делать-то, а отпустить не может, хоть руки уже отнимаются.

Вот и мне, конечно, хочется думать, что моя история уникальна.

Уж я-то страдала, страдала.