Чёткий механизм

Я много слышал об этом месте и пролил немало слез, потому что я даже не мог представить, что у меня появится возможность зайти в это заведение и почувствовать себя Пушкиным или Достоевским, которые в XIX веке были завсегдатаями этого места. Возможно, именно тут успели зародиться идеи величайших произведений, которые до сих пор высоко ценятся среди читателей всего мира.

Четко в моей памяти запомнились очертания интерьера: красные стены, торшеры, обилие старых картин, мягкие стулья с красной обивкой и золотыми узорами, портреты великих русских писателей, красные массивные занавески…

В тот день я пил «кофий» медленно.

Оставшись я каким-то мальчиком из провинции, то, возможно, я бы так и не ощутил все великолепие исполненной мечты.

Эй, Лиззи

Меня всю жизнь окликали, делая акцент не на моем имени, а на проклятом междометии.

Мой брат был старше меня на пять лет. Наши отношения были двоякими: мы и ругались, и весело проводили друг с другом время. Он был первым ребенком в семье, и поэтому его недовольство превышало все границы разумного, когда мой горячо любимый братишка узнал, что мама беременна мной.

Эрик подолгу сидел у себя в комнате и надувал щеки, а папа всячески старался ему объяснить, что у него появится сестра, которую надо будет защищать, ибо это его долг как старшего брата. Но что можно было взять с пятилетнего ребенка? Он просто отнекивался и говорил, что не нужна ему никакая сестра.

И с такой детской ненавистью мы прожили около шести лет. Когда я уже научилась говорить и была относительно независимой, Эрик забирал у меня мои игрушки или просто-напросто ломал их, сваливая все на меня.

Иногда ему верили, иногда нет. Ему нравилось, когда я плакала.

Но чем он становился старше, тем ускорялся процесс прекращения наших недопониманий. Когда я пошла в первый класс, он уже был в пятом. И, как всегда, в моем классе была парочка дурных мальчишек, которые любили поиздеваться над девочками. Мне было страшно просить кого-то о помощи кроме классного руководителя, но если бы я постоянно жаловалась учителю, то меня прозвали бы ябедой, а это было еще хуже.

И поэтому я просто молча терпела. Но однажды эти детские издевки увидел мой брат. Эрик разозлился и, подойдя к этим мальчикам, строго сказал им не трогать меня, иначе они будут разговаривать с ним. После этого ко мне больше не приставали.

Брат закончил начальную школу и перешел в среднюю, больше защитника у меня не было, по крайней мере в школе.