Сок грустной молодёжи

Сейчас я играю на укулеле и пою каверы любимых песен. Музыка спасала меня, а иногда добивала, но все же я больше считала ее своим другом.

Учебный год начался неприятно. Если летом я была уверена, что Егор мне просто нравится и мы могли как ни в чем не бывало гулять дни и ночи напролет, то осенью все стало хуже. Из-за школы мы уже не могли так часто гулять, но мы всегда виделись в школе, где мы были близки, от чего всегда был трепет внутри и тело наполнялось приятным теплом. Когда мы на перемене сидели вдвоем и о чем-то разговаривали, я чувствовала, как у меня сильно потеют ладони, я начинала нервничать, потому что мое тело начало странно себя вести.

Как-то раз мы очень близко сидели на скамейке, и я почувствовала жар в груди. Сердце словно горело и горячий воск стекал мне между ног. Так я впервые почувствовала страсть к Егору. Он нравился мне как мужчина, которому я могла бы спокойно подарить свою девственность. Жаль, что он этого не знает. Я думаю, ему было бы приятно.

Приходя домой со школы, я обдумывала все действия, которые совершал Егор по отношению ко мне.

Я хотела найти скрытый смысл во всем что он делает, хотя я понимала, что он делает все недвусмысленно. Это моя фантазия любила заставлять меня думать о том, что он посмотрел как-то необычно мне в глаза, будто молча сказал, что любит меня. Мне нравились эти выдумки и ужасно то, что я в них поверила. Я придумала себе то, что нравлюсь ему, но он тоже не может мне это рассказать, потому что боится. Все признаки указывали мне на это, и я уверовала в лучшее. Это было глупо с моей стороны, но тогда я этого не замечала. Однажды в середине сентября я снова заметила, как Егор общается с этой проклятой Мариной. Они стояли у окна и смотрели на улицу, меня насторожило, что они общаются очень тихо, когда вокруг такой шум, а они что-то шепчут друг другу. Это было странно, но еще больше меня расстроило то, как он смотрел на нее. Как на новую машину, которую он собирается купить, но еще пока приценивается. Он никогда на меня так не смотрел. В сердце кольнуло, словно Егор воткнул туда иголку, будто она подушка для булавок. Да Егор, я подержу, но все равно тебе ее отдам и булавок в придачу. Мне пришлось постараться сделать вид, будто я их не замечаю, хотя мне очень хотелось подойти к ним и вмешаться в их разговор. Если бы у меня была такая подруга, которой можно было бы рассказать о том, как я ненавижу эту Марину, мы бы с ней вместе весело поливали ее грязью за спиной.