Мозаика чувств

Помню, Шимон, наш инструктор, после пробного полета сказал курсантам: – Ну, бней зонот, замечания есть? Только не говорите мне о шуме двигателей. Открою вам небольшой секрет: без них летать нельзя! Решить это проблему можно только так: не замечать ее! Поверьте старому обстрелянному волку, на десятом вылете, если вы только доживете до этого, вас будет беспокоить только одно – как выполнить боевое задание. Поняли, има шелахем?

Лотан грустно улыбался, вспоминая прошлое.

– И что вы думаете, дети, вскоре шум моторов перестал мешать мне.

Наоборот, прислушиваясь к ним, я узнавал, достаточно ли в них масла и воды, поддерживается ли нужная температура и готова ли машина ринуться вперед и атаковать.

Вскоре мы получили новые машины – двухместные «Миражи», но чтобы летать на них, нужно было пройти сложный курс, где инструктор вбивал в наши головы такие понятия, как хорда профиля, угол атаки и удобообтекаемое тело – тут летчики не могли удержаться от смеха.

Эти термины казались нам ненужными, я понял их важность только в бою над Абу-Суэр, когда мне впервые удалось сбить египетский «Миг» – не без помощи Шимона, летящего со мной.

Я кричал от радости, а впереди вдруг появилось еще одно вражеское звено, окружившее нас, и я, сознаюсь со стыдом, решил повернуть назад и тогда услышал в наушниках бас Шимона: не отступать! никогда не отступать! – Я ринулся им на встречу, выпустив самонаводящуюся «Матру». Один из них, задымившись, пошел к земле, а другой стал бить из бортовых пушек и разорвал нашу кабину.

Огонь, опалив нас, устремился к топливным бакам и дальше – мелькнуло в мозгу – нам конец.

– Немедленно оставить борт! – закричал инструктор. – Это приказ, има шелха!

Катапульта выбросила меня с такой силой, что в голове все помутилось. Потом понял, что я в воздухе, под парашютом, но Шимона рядом не было, его не было, има шело! а там, внизу я увидел его падающую фигуру, охваченную пламенем, и в моей затуманенной памяти всплыли слова «удобоотекаемое тело», но сейчас я не смеялся, а плакал…

Лотан помолчал, тяжко дыша.

Потом:

– Простите, что я взваливаю это на вас. Сидишь здесь день деньской и слушаешь жалобы на потерянный чемодан или зонтик.

– Нет-нет, продолжайте! – подбодрил его Илья, – Дальше что?

– Ну, меня подобрал «Сикорский» и доставил в госпиталь, где мне отняли… уже ненужные… ноги. Я был в отчаянии, думал покончить с собой. Безногий летчик – кому он нужен? Да Лиора, жена, такая же беленькая, как ты, дочка, заставила жить.