Держава. Новеллы последнего года

– Его же будут судить и мало не дадут. Аэромобиль не чей-нибудь, а генерала авиации.

– Это его выбор, – хмуро сказал министр юстиции.

– Генерал может закрыть на это глаза… и закрыть дело, – это уже министр обороны.

– Это выбор генерала, – заметил министр юстиции.

А министр обороны продолжал, будто не слышал этой реплики:

– …генерал закроет дело на вашего сына, а Вы найдете способ вытащить из лагеря Адмирала.

Министр юстиции ответил коротко:

– Нет.

Министр обороны взял проникновенный, дружеский тон:

– Каха, неужели Вам по-человечески не жалко Адмирала?

Каха долго молчал, а потом проговорил:

– Господин министр обороны, неужели Вам по-человечески не жалко тех восемь человек, которых в пьяном виде передавил на своей колымаге обнаглевший адмирал? Это были простые люди – не соратники и не генералы.

– Подумайте о своем сыне! – воскликнул министр обороны. На что министр юстиции хмуро ответил:

– Закон есть закон.

– Добро, – зло сказал министр обороны.

– Добро.

* * *

Надзиратель сказал: «Двадцать минут» и пустил Олеко в камеру. Гиви шагнул к нему навстречу. Они обнялись.

– Говорят, что ты стырил летающую тачку у генерала авиации! С восхищением вскликнул Олеко.

– Да, так, – вяло подтвердил Гиви.

– Это круто!

– Да я не знал, чья это тачка…

– Да ладно, не тормози! Весь планктон тебя сильно уважает. Ты – самый мажор!

– Да что там! Пора завязывать со всей этой бодягой! Вот ты же имеешь сложную специальность.

– Ну-ну, ты чего – такой-то!

– Отбуду свое, примусь за учебу.

– Что тебя предок не отмажет?

– Нет. Он говорит: «Закон есть закон»

Олеко стал серьезным.

– Ты не знаешь, что такое зона. Там тебя сгноят или опустят.

– Постараюсь выдержать. Живут же люди и на зоне. А с другой стороны от меня уже ничего не зависит.

– Как знать, – возразил Олеко. – Делай все возможное, чтобы не попасть на зону.

Вскоре пришел охранник и прекратил свидание.

* * *

Только молодость и здоровье позволили Гиви уснуть на скамейке без матраса после задержания, побоев и изнурительных допросов. Проспал он часа четыре, но и этот короткий сон освежил его.

Утром его отвели к начальнику тюрьмы. Моложавый майор с аккуратно подстриженными усиками был по сравнению с теми, кто его допрашивал, – сама любезность. Он усадил Гиви на стул возле своего стола и завел с ним душеспасительную беседу.