Хаос

Из баночки задиристо выглядывали корнишоны.

Он почувствовал зверский голод и понял, что уже не может вспомнить, когда ел в последний раз. О! как это было вкусно, еда таяла во рту. Он выпил третью! Девушка ни к чему не притронулась.

– Ты что, на диете? – с набитым ртом спросил он.

– Мне надо быть всегда в форме, – ответила девушка улыбаясь.

Она ему явно кого-то напоминала. После первой их встречи, он абсолютно не помнил ее лица. В памяти остался только удивительный загар ее тела. И теперь он всматривался в ее черты.

Она не была в полном смысле слова красавицей, но в ней было что-то завораживающее. Узкое лицо, чуть великоватый с горбинкой нос, четко очерченные губы, правильной формы подбородок, ровные дуги бровей и странные миндалевидные глаза. Голубые почти бесцветные. Но завораживали даже не глаза, а взгляд. Казалось, что она смотрит не перед собой, а в глубь себя. С какой-то вековой грустью и насмешкой в то же время. На мгновение взгляд вспыхивал, когда он к ней обращался, и она возвращалась в реальность, но затем заволакивало дымкой задумчивости эти немыслимые завораживающие глаза и оставалось только сидеть и созерцать эту бесконечную почти бесцветную глубину.

Но на то наш художник и мужчина, чтобы не бездействовать бездарно в компании с такой прелестной спасительницей.

– Руах, что это за имя такое? – спросил он, откинувшись, наконец, в кресле.

– Это на арабском означает ветер, – голос у нее был сильный, казалось, она делает над собой усилие, чтобы говорить тише.

– Ветер, ветер, – он смаковал на вкус ее имя, произнося его несколько раз, – откуда ты взялась, Ветер?

– Ты сам позвал меня, – глаза ее вспыхнули и засияли.

– Да, а до этого, я тебя совсем не помню, ты прости, но скрывать нет смысла, и если уж ты такая спасительница, может, объяснишь, кто ты и откуда, – он отчего-то начал раздражаться, видимо сказывался общий кризис, все люди хотят ясности, никто не любит безвестности.

– Тебе было плохо, и ты звал всех к себе, я услышала и тоже пришла, – девушка была растерянна.

– Ты ко всем идешь, кто тебя зовет? – он становился, отвратителен сам себе, пытаясь скрыть свое бессилие за напускной развязностью, но остановиться не мог.

– Нет, но тебе я нужна, а ты нужен мне, я давно слежу за твоим творчеством, ты необычный человек, ты рисуешь портреты без лиц, я хочу понять, что ты видишь. Не все видят то, что видишь ты. Ты видишь время, никто никогда не видел время.