Избранные стихотворения

* * *

Душа и кровь – как разошлись! И все же

когда-то в них текла одна роса.

Свершала ночь своё единобожье,

порхала муза – нимфа без лица.

И только-то. А ныне два потока

текут и спорят, до небес галдят…

И для души от крови нету прока

и в кровь душа вливает только яд.

* * *

Земля рождает нас, а мы рожаем сому,

которая течет по жилам облаков.

Но чтоб преодолеть начальную истому,

мне нужно изойти из зыбистых песков

бесчестья слов, слогов, фонем певуче-властных.

Но как мне вровень стать со степью и рекой,

когда, сверх естества, всё жду огней опасных,

пронзенных сверхъестественной тоской?

* * *

Что тело? Инструмент. Шарманка. Дудка.

Агония растительного тлена,

когда ты избавляешься от плена

утробных зовов, знамений рассудка.

Влеченье тел неужто же любовно?

О, как наивна и обманна эта сага.

Прозрачная свобода – это влага

движенья рядом, где дыханье ровно.

Дыхания едва-едва заметны.

Где тело и где ты – уже не знаешь.

Уже ты ничего не повторяешь,

когда твои касания заветны.

* * *

Когда не любишь ты природу-мать,

что можешь ты, пацан, сказать о духе?

Когда не можешь шёпот понимать,

кощунственно о высшем грезить слухе.

Рожденный духом, что в природе скрыт,

унеженный его противовесом,

в земное небо мчишься от обид,

снедаемый и ангелом, и бесом.

Пусть сверхприродна суть, и все же в ней,

в природе-матери, все наши корневища.

Внутри Земли – и звездный сонм огней,

и иномирий нежные жилища.

* * *

Мучительно касание истоков.

Живешь, не зная ни путей, ни сроков,

которыми ведут тебя они:

фонемы, атомы, корпускулы и стуки,

события, верчения и слухи,

бесхозная влечения игра…

Не всё ты принимаешь на «ура»,

но все же кое-что и принимаешь

и горе мира крепче обнимаешь.

И вдруг внезапно брюхом понимаешь,

что не нора исток твой, а гора.

* * *

Слова заведомые тщетны.

А поиск слов – занятье хитрых.

Спонтанные миры залётны

как клобуки, костры и митры.

Слова – обуза бузотёров,

налог тщеславия бездонный.

Нас протирает будней норов:

так камень точат ночи волны.

Мы истончаемся на сгибах.

Безмолвие вдруг входит оком:

мы просто умираем либо

блаженно видим ненароком.