Избранные стихотворения

* * *

Печаль Создателя миров

дала нам мимолетный кров.

Печалью Вечного Отца

сияют очи молодца.

И очи девы веселы

печалью осени стрелы.

Мы пронзены печалью рек,

дорог, где тает грязный снег

и тихого сквоженья лет,

где оседает в травах бред.

И имена – в печальной мге.

Так ты юнцом блуждал в тайге.

Кедровник мшистый был как храм,

как «гроб, где я умру без ран».

Там вспоминались имена

как жизни прошлой письмена.

В кедровнике – всегда лишь ночь.

В нем пел орган, что гнал нас прочь.

Печаль предвечную земли

я о спасении молил.

Но выбрался в печаль лугов,

в сиянье лиственных богов.

Отец молчал печалью рук,

морщин бесчисленных излук.

Как быстро ветер гонит боль,

и как вкусна на хлебе соль.

Печалью выстлан света сгиб.

Как нежно веянье молитв.

Корова чует власть тоски.

Как мне соски ее близки!

Печален жук, ползущий в жуть.

Как он далек, чтоб в нас заснуть.

Как бесконечна трав тайга.

Улитка тщит свои рога.

Невероятие всего

дух превращает в вещество.

Я пригибаюсь к склону зим.

Каков мираж метельных схим!

Концерт закатов так велик!

Как цветобог, как Ницше крик!

Печален Заратустры шаг.

Печален каждый гордый стяг.

Печаль струит Великий Глаз.

Как здесь обманчив дня экстаз!

Как ночи мощен водопад!

О, как далек наш вечный сад!

* * *

Есть в одиночестве тропа.

Её нельзя нам не спасти.

По ней велит сама судьба

суть одиночества пройти.

Быть в сумраке пустынных лет.

Но здесь скорее значит – быть.

Впускать в себя внезапный свет

и многое в себе забыть.

Не говорить и день, и сто,

и поменять привычек вязь.

И заполнять волшбу листов

как будто ты в изгнаньи князь

иль просто неизвестно чей

сын и посланник тишины,

когда в безмерности ночей

ты пересмотришь детства сны.

* * *

Как поздно ты, отчаянье, пришло.

Когда уже поломано крыло.

Как странно, что открылся горизонт,

когда утрачена основа бега.

Когда уж ни вперед и ни назад,

и корни не сулят побега.

В отчаянье без почвы смысла нет.

Лишь в поражениях ты можешь ждать побед,

когда отчаянье – источник силы.

Когда вдруг обнажается исток,

и ясно виден твой финальный срок,

и все, что длится с той поры меж строк -

воскресшей памяти небытия массивы.

И пораженьями обложенный как зверь,

ты в исчисленьях утонул потерь;

куда ни кинешься – везде ты нищий.

Все, что ни сделаешь, – лишь первый шаг.