Седьмое небо

Наша прекрасная троица снова в сборе: одна когда-то была почти брюнеткой, другая почти блондинкой, и третий, слава Богу с никогда не крашенной шевелюрой, я. Мы делаем памятные фото и отправляемся пить на балкон.

Когда Тинке начинают звонить и она покидает нас, скрывшись в глубине моей единственной комнаты, мы с Олей остаёмся на балконе одни. Я впиваюсь ей в губы и прижимаю её к себе. Мы беспорядочно щупаем друг друга руками, и я иногда отвлекаюсь, чтобы не обделить вниманием губ её шею. А когда мы вновь сливаемся в поцелуе и добавляем страсти, она начинает дышать тяжело.

Я чувствую её уверенность и возбуждение. Она вернулась.

Про вторник, 10 июля

После жаркого воскресного вечера Оля не заставила себя долго ждать: она приехала на велосипеде на сутки раньше обещанного срока – во вторник в пять. Я с балкона увидел, как она в оранжевой майке катит к моему дому.

На этот раз мы целовались сразу и много. Много обнимались на балконе, много пили шампанское. Неожиданного сильно расслабились и пошли валяться на диван, глядя друг на друга и вдыхая аромат кожи и волос.

Я обнимал её нежно-нежно и гладил, не в силах оторвать глаз. На каком-то моменте мы сорвались в затяжной и страстный поцелуй, и я снова почувствовал, каким сильным стало её дыхание. Немного повозившись, она сорвала с меня французские шорты и спустилась вниз. Я улетел на небеса.

В тот вторник мы очень долго целовались в прихожей, когда я отпускал её домой. И дальше полчаса сидел как на иголках, пока она туда шла.

Я не удержался и выяснил через девчонок, пришла ли она домой, и только потом лёг. Это очень противное чувство, когда не можешь позвонить женщине. Не можешь узнать в порядке ли она, не можешь пожелать ей спокойной ночи. Не можешь проводить её, потому что она идёт к мужу. К себе домой.

Да, это тот момент, о котором я не догадался сразу вам сказать. Для меня этот факт известен и очевиден, и именно он определяет трагику и сложность нашего с ней романа. Но вы не могли об этом знать. И теперь всё встанет на свои места: и наши эмоции, и наши разлуки, и наши порывы, и наличие времени на этот дневник.

Был бы он вообще написан в здравых и счастливых отношениях без преград? Навряд ли. Я бы занимался ими самими.

А наши отношения начались более чем за полгода до этого дневника. И тогда я его не писал, хотя он смело бы потянул на небольшую книжку. Может быть, она ещё впереди: надо же мне рассказать вам, как и почему всё началось. А пока вернемся в тот вечер.