Тихий

Замполит роты капитан Юнусов, темнокожий и узкоглазый, низкорослый и кругломордый башкир, прозванный в полку «Хан Мамай», уходить не спешил:

– Так, смена караулов по распорядку, не забываем, да. Остальные – ложимся и спим, не сопим. Подъём в шесть. Зарядку лично проведу. А то, бля, вчера у нас кое-кто совсем сдох на боевом выходе, зачмырился. А чмырей я терпеть в своей роте не собираюсь. Сам придушу. И если капитан Чернушин сегодня за меня с вами политзанятие провёл, то завтра я сам вами займусь. Попотеете у меня.

Марш-бросок вокруг лагеря с полной выкладкой сделаем!

– Так точно, – козырнул Полосатов.

– Ты, умник, с пулемётом завтра бегать будешь, – указал Мамай на Полосатика. – Если Чернушин не желает вас уму-разуму учить, я научу. Моя рота будет самой боеспособной и воевать будет без потерь, – капитан ударил каблуками сапог, развернулся, и вышел из палатки.

– Не, а у нас ротный – мужичара! – Полосатов потряс кулаком у носа Самигуллина. – Уровень! А ты, Тихий, уснул? Ну, ты жук, тебя ничем не возьмёшь!

– Возьмёшь, если в руке – нож! – Журавлёв укутал гитару в тряпки, засунул в чехол.

– Так, бардак окончен, теперь мою команду слушай, – сержант Воропаев, уважаемый в роте дед, плюхнулся на кровать. – Делаем, как Мамай сказал, варежки закрываем и спим. Завтра – день тяжёлый. А ответственным за смену караулов назначаю Полосатого, – Воропаев погрозил Полосатову огромным кулаком, – если что-то будет херово, ответишь!

– Понял, – улыбка слетела с лица Полосатого.

 – Как чего – сразу я…

– Рота, отбой, – Воропаев накрылся спальным мешком с головой и сразу захрапел.

Бойцы зашевелились, готовясь ко сну, доделывали свои мелкие повседневные дела, заканчивали свои «тёмные» делишки.

– Как он так может, сразу? – Журавлёв удивлённо пожал плечами. – Только глаза закрыл, и уже сны видит! Пиво, небось, и лещей вяленых. А ты, Тихий, так можешь? – Журавлёв повернулся к соседней кровати. Там, невзирая на шум копошащейся роты, широко раскрыв рот и пуская жёлтую слюну, спал рядовой Ильфат Самигуллин.

Смуглый, низенький, ростом всего около метра шестидесяти, неприметный татарин, прозванный Воропаевым «Тихий» и Юнусовым «Мальчик-с-пальчик».

– Да, братан, ему равных в этом деле нет, – подмигнул Журавлёву ефрейтор Грибов по прозвищу «Понос», – спит везде и всегда. И ничего ему ни от кого не бывает. Такой он, жопа, маленький и тихий, что слова не вытащишь! Зырь, такого и обижать взападло!

– Точно.