Хорошая попытка

Взрослые люди отправляли на лекции, и я ходила на лекции, уверенная в том, что если человек стоит на сцене, он, очевидно, имеет право учить. На лекциях иногда приходилось захлебываться потоками конвенциональной мудрости, а вся суть с завидной регулярностью сводилась в итоге к самосовершенствованию и самоулучшению, причем обычно казалось – к самосовершенствованию и самоулучшению самого лектора. Но слушатели внимательно слушали, сидели на стульях ровно, кивали в унисон или хотя бы в одной тональности, значит, я просто не улавливала сути.

Казалось, оно уже было рядом, витало вокруг в виде простой лаконичной мысли, отвечающей на все вопросы, что-то в стиле «42», ну, может, чуть помассивнее. Простой ответ придал бы системности миру, окружающая реальность структурировалась бы в понятную форму, удобную, комфортную, прикладную.

В ожидании этих ответов я сидела на какой-то неважной, но веселой лекции, очередной лектор говорил уверенно, но по верхам русскоязычного Google.

Я прилежно впитывала ненужную мне информацию, гнала от себя мысль о том, что кажется я оказалась в мире симулякров – копий, без оригиналов, заявлений, без ссылок на первоисточники.

Я привычно оглянулась на зрителей и словила первый свой студенческий инсайт – да они же все играют в игры. Милые, они не выросли никуда, просто научились многозначительно кивать и чеканить вслух точки зрения. Научились выглядеть уверенно и слишком переучились доверять названым лидерам.

И здесь стоило бы упомянуть Эрика Берна, но его теория человеческих игр недотягивала до этого, созданного нашими совместными усилиями, карго-культа.

Люди вокруг усиленно получали знания от авторитетных взрослых лекторов, которые получили свои знания от других авторитетных взрослых лекторов, которые получили свои знания от третьих, еще более старых авторитетных взрослых лекторов, – и так по кругу, из поколения в поколение, протаскивались в реальность одни и те же червивые паттерны, ошибки и сбои.

Врачей викторианской эпохи, которые лечили истерию удалением матки, сменили стоматологи, которые зачастую имплантами пережимают сосуды, доставляющие в мозг кислород, и жертвы подобного лечения в конце концов попадают в психушку. Но и викторианский врач, и современный стоматолог были уверены в своей правоте, потому что им на условной лекции внушили уверенность в своих заблуждениях.