Хорошая попытка

С тем же успехом ты можешь говорить ему «я сейчас читаю очередную глупую статью, принудительно смотрю рекламный ролик, скроллю ленту Инстаграма, реагирую, реагирую, реагирую, а ты не обрабатывай, пожалуйста, эту информацию, она не нужна» – нет, он не согласен, он будет ее обрабатывать. И мало того, он будет всеми силами стараться придать твоим новым знаниям вид удобной, понятной структуры. Будет силиться сотворить невозможное.

Мы потребляем слишком много информации, наш друг отстает от графика уже на годы, он аврально распихивает по углам и заметает под ковер детские воспоминания и темы лекций, а мы – все продолжаем скроллить ленту: эта статья важна, и эта, и эта тоже.

Мы запасаемся противоречиями.

* * *

Когда-то в детстве я открыла для себя Конрада Лоренца, а вместе с ним, помимо этологии, еще и бихевиоризм, который – тогда казалось – так гладенько ложился на любые формы, так хорошо все объяснял. С тех пор меня преследовала идея (а я – преследовала ее) о том, что можно как-то согласовать между собой лимбическую систему и неокортекс, базовые инстинкты и сознание, биологию и культуру, науку и веру, рационализацию и мистику, словом – подружить рептилию, обезьянку и венец творения, которые как-то сосуществуют в каждом человеке, заключить их в хоровод логики.

Кажется, где-то там лежал ключ ко всему.

Чтобы понять суть людей и, как следствие, – суть вещей, – мне было ну очень нужно согласовать их всех между собой. Но чем больше ты впихиваешь в себя информации, тем очевиднее недостаточность форм систематизации, предложенных этим миром.

Гегель и Кант взбивались до густой пены вперемешку с Рифкиным, Сапольски и Митио Каку, покрывались толстым слоем онлайн-курсов. Все это пропускалось через рационализацию и тщетные попытки организации знаний— в одну общую, красивую, все объясняющую картинку. Онлайн-курс по современному искусству бросила, основы генетики – дослушала до конца. Правда, из-за этого стерся из памяти Хайдеггер. Я испугалась и закруглилась с курсом экологии, но было поздно – меня покинул Делез, прихватив с собой остатки своей биографии, лишилось только послевкусие.

А вот нейрофизиологию мучила до победного конца – даже помню, что ионы калия, точнее – их движение – обуславливает тот электрический заряд, в результате которого ты осознаешь, что другой человек коснулся твоей кожи.

За последний год помимо литературы, я, как водится в приличном обществе, училась не покладая рук. И ног.