Годин

Ложись спать!

– Хорошо!

Алексей выключил магнитофон, встал. Потянул было с себя рубашку, но остановился, снова вздохнул и вышел в большую комнату. Лиля уже спала: ей стелили на диване, так она на нем и росла без перехода от маленькой кроватки к большой. Отец у форточки докуривал последнюю перед сном папиросу. Мама только что вышла с кухни:

– Выключаем свет? – посмотрела на Лилю, которой, впрочем, ничто не мешало.

– Выключай! – загасил папиросу в пепельнице отец и, кашлянув, добавил:

– Пошли к себе.

От керамического завода они получили на семью эту двухкомнатную квартиру в Дальнедорожном. В десятке микрорайонов города жило почти двести тысяч человек, работавших на нескольких местных предприятиях. Многие из дальнедорожцев годами стояли в очереди на жилье. Годины жили втроем в «однушке» и еще несколько лет после рождения дочери вчетвером, пока наконец не подошла их очередь на улучшение жилищных условий и они не перебрались в эту «двушку-хрущовку» в панельной, типовой в их микрорайоне, пятиэтажке.

Сначала родители спали в гостиной – большой проходной комнате, а Алексей с Лилей в детской, тоже не маленькой. Но потом в ходе ремонта стену во второй комнате, примыкавшей к кладовке, перенесли. У родителей получилась своя темная спальня, у Алексея – небольшая каморка с окном, в которую входили кровать, шкаф и письменный стол. За ним, в свою очередь, занималась днем и Лиля. В семье договорились, что когда дочь подрастет и если трехкомнатную квартиру получить не удастся, то они с братом поменяются местами.

– Подождите! – остановил родителей Алексей. – Я вот что хотел сказать…

– Ну, – кивнул отец, – говори!

Алексей выдохнул:

– Я больше не пойду на занятия!

– Что? – не поняла мать.

– Как это не пойдешь?! – Изумленно посмотрел отец.

Алексей выпалил на одном дыхании:

– Мне не нравится учиться в педагогическом. Не хочу быть троечником. Не хочу заниматься нелюбимым делом. Не хочу быть плохим специалистом. Не мое это дело. Не хочу обманывать ни себя, ни вас, ни людей.

Мама так и села на диван рядом с вытянутыми ножками Лили. Отец потянулся за новой папиросиной:

– Вот спасибо, сынок, хорошие новости, порадовал!

– Простите, что так получилось…

У мамы было совершенно растерянное лицо:

– А мы-то так радовались, так радовались. Мы же так гордились тобой, Леша! Вся родня, знакомые знают, что у нас сын в институте учится, в люди выбьется.