Годин

За инцидент с подчиненными по головке не погладят: не присвоят очередного звания, переведут не на самую приятную должность.

В части, конечно, была комсомольская организация. Там занимались тем же, чем и в школе и в пединституте: ставили вновь прибывшего комсомольца на учет, брали членские взносы, проводили скучные собрания, планировали, рапортовали, но о реальных делах или проблемах – ни-ни: «неча наводить тень на партийное руководство, под которым все в нашей стране осуществляется наилучшим образом».

Годин вздыхал: может, «закосить»? Придумать болезнь: начать сильно кашлять, или гавкать на всех, или мочиться под себя? И снова вздыхал, тоже уже знал: симуляцию быстро раскроют, а в военном госпитале тоже не сахар – там дедовщина такая же, как в части. Так что в результате будет все то же самое, но вдобавок уважение потеряешь и окружающих, и самого к себе.

Взять и по-настоящему покалечить себя? Положить руку под наковальню в той же кузне? Пальцы засунуть в движущийся механизм танка? Чтобы остаться потом на всю жизнь калекой?

Еще вариант: сбежать из части.

Дезертировать. Но куда? На какой солнечный остров в синюю даль? В голове все время навязчиво вертится:

«Все очень просто: в сказке – обман.

Солнечный остров скрылся в туман.

Замков воздушных не носит земля.

Кто-то ошибся: ты или я…»

На построениях то и дело зачитывают сводки о беглецах из «доблестной советской армии». Всех рано или поздно находят, и кому – два года дисциплинарного батальона, а кому и больше.

А в «дисбате», по слухам, порядки еще круче: охранники – просто цепные псы, и отбывающие наказание вообще не знают ни покоя, ни отдыха. Там еще более тяжелая работа, еще более изощренные унижения и вообще практически никакой связи с гражданским миром. А как потом, отсидев в армейской тюрьме, в глаза смотреть отцу, матери, сестренке, друзьям, Кате: «Ты сбежал! А кто же будет страну, нас всех защищать?!» И разве объяснишь, что хочешь защищать Родину, хочешь служить ей, а не ублюдкам.

А от родных из Дальнедорожного приходят такие хорошие письма. Они греют. От них жить хочется. И друзья из Потаповки держатся ведь. Митяй, Андрюха, Николай. В письмах только намекают, что и им не сладко. Но держатся ведь.

Значит, продолжать терпеть? Терпеть еще несколько месяцев, пока не станешь «черпаком»? Но не сорвешься ли? Терпения хватает не всем.