Годин

Он не положил синюю папку в сумку – боялся помять, а теперь опасался, что в нее набьется снег: картон, бумага намокнут. Засунул за пазуху, крепко прижал к себе и мысленно напоминал: первым делом открыть, продуть, просушить.

Тетя не удивилась появлению племянника на пороге. Сестра отца и семейство Годиных дружили. Она возилась и с Алексеем, и с Лилей, когда их было не с кем оставить. Племянник часто забегал к тете поболтать, попить чая со сгущенкой, которую добросердечная родственница приберегала специально для него и его сестренки.

Тетя всегда с готовностью выслушивала детские жалобы и обиды, никогда не осуждала за проказы, лишь качала иногда головой и вздыхала, крепко прижимая к себе маленьких.

– Теть Дусь, я поживу у вас немного? – Спросил он, стянув с себя пальто и сбросив ботинки. Осторожно раскрыл синюю папку – снег в нее не попал.

Тетушка, ни о чем не расспрашивая, пожала плечами:

– Живи сколько хочешь.

Муж тети Дуси погиб, его портрет стоял на комоде за семью голубыми фарфоровыми слониками.

Детей не случилось. Любовника не завела. Жила в однокомнатной квартире с дощатым крашеным полом. Спала в углу на кровати с панцирной сеткой и блестящими шариками на спинке. Их очень любили скручивать и катать по полу маленькие племянники.

Тетя Дуся была уже в ночной рубашке:

– Голодный?

– Нет.

– Тогда давай спать.

Можно было уложить Алексея на диван, но тетушка знала, что он очень любит толстую пуховую перину, раскладываемую прямо на полу. Это было ее приданое.

Доставала перину из шкафа редко. Только если несколько гостей оставались ночевать или, как сейчас, специально для Алексея.

Быстро разделся, лег, вытянулся во весь свой средний рост, тяжело вздохнул. Закрыл серые глаза и тут же уснул. Ему ничего не снилось.

Когда проснулся, тети Дуси дома не было. Она работала техничкой в школе по соседству и уже убежала, чтобы успеть помыть полы до начала уроков.

Алексей нашел в железной эмалированной хлебнице черствый «Бородинский», в маленьком холодильнике «Саратов» 1953 года выпуска – масло «Крестьянское» в хрустящей бумажной упаковке.

Подогрел на газовой плите воду в синем чайнике со свистком. Тем и позавтракал.

То, что не нужно было ехать в институт, грело душу. Но что-то следовало делать. Он не собирался жить за счет тети или рассчитывать на деньги отца до тех пор, пока не заберут в армию, в которую заберут обязательно: у него нет ни проблем со здоровьем, ни теперь и институтской отсрочки.