Свидетель

 – Это нормально, случается. В общем уляжется-успокоится.

Глаза его в этот момент смотрели куда-то мимо. Руслан принадлежит к породе людей, которым противопоказано врать: выражение лица всегда выдавало его с головой.

Галка озабоченно покосилась на двери детской. Оттуда доносился смех и веселое повизгивание. Но сам этот опасливый многозначительный взгляд говорил даже больше, чем русликовская ложь.

– Так, – отрубил я, демонстративно глядя на часы и стараясь выглядеть как можно решительнее.– Сейчас, похоже, вы не в форме, а мне надо на работу.

Заеду часиков в пять. Вино пока забираю, цветы оставляю, чтоб не завяли.

– В пять не получится…– начала отнекиваться Галка, но я что есть силы замотал головой, не желая ничего слушать. Я был уверен, что любая тактичность только испортит дело.

– Заеду, а там разберемся. До вечера.

Не помню, кто из них закрыл за мной дверь.

Никакого плана у меня не было, приходилось все придумывать на ходу. Я твердо знал, что, если эти два упрямца поцапаются всерьез, дело может закончиться алиментами.

Десять лет – слишком долгий срок, чтобы вдруг делать событие из пустячных трений. Был у них повод или нет, но поругались они крепко, раз уж мне стало об этом известно из первых рук.

Естественно, урегулирование отношений было личным делом семьи Габоевых, но в глубине души я ощущал, что не могу пустить его на самотек и дать им испортить себе жизнь из-за какого-нибудь пустяка. И я, как это не смешно, стал разыгрывать из себя добрую фею.

Мне могло повезти, а могло не повезти. Мои шансы были пятьдесят на пятьдесят. Они могли дождаться меня из вежливости, могли и уйти по каким-нибудь свежепридуманным "делам". К счастью, оба были дома. Более того, явившись к ним без четверти шесть, я прямо на пороге столкнулся с конкурентами в лице руслановых родителей. С цветами и подарками, они нерешительно топтались в прихожей, ошарашенные примерно так же, как я утром.

– Итак, – тявкнул я, продолжая играть роль отца-командира, – пять минут на сборы и вперед.

– Чего? – опешил Руслик и встал в позу, готовый протестовать.

Но инициатива была на моей стороне.

– У меня билеты на балет, – пояснил я, доставая из кармана бумажки, стоившие мне полдня преизряднейшей нервотрепки. – За деньги, между прочим, купленные. Поехали, приобщимся к искусству, а потом, уж поверьте, у вас еще хватит времени погрызть друг друга, – добавил я с вымученным ехидством.