Летучая рыба

– Так, Серёж, пойдём, я ещё тебе не показал, к каким розеткам подключаться.

Света распечатала инструкцию, проследила из-за перегородки, когда начальник оставит новенького одного. Встала, чтобы подойти. Из коридора раздалось цоканье каблуков, она вспомнила утренние носики пыльных красных туфель и только теперь почувствовала, что кроссовки жмут в пятке.

– Сергей, вот инструкция, которую Владимир Игоревич просил вам дать.

Он протянул руку, взглянул на документы, потом посмотрел на неё – снизу вверх, ей показалось, что дольше, чем это было бы прилично.

– О, спасибо. Будете помогать мне поначалу, да?

– Точно.

За день она помогла ему освоить приложения к рабочей программе, показала, в какой комнате находится архив и объяснила, в какой день его очередь приносить кофе на отдел. По пути в столовую шла чуть позади, чтобы беспрепятственно рассмотреть Серёжу. Немного думала, немного сердилась – на себя, на него. Он был достаточно симпатичным, с приятным голосом. Интересно, но не очень.

Вечер пришёл будто бы быстрее обычного.

На выходе с работы Сергей чуть задержался, у него пока что был временный пропуск, надо уведомить охранника. Коллеги ушли вперёд. Света заколебалась и задержалась тоже, будто бы поправляя шнурки.

– О, Свет, тебе прямо?

– Да, но только до угла.

Пошли рядом молча. Он – спокойно, она – задумчиво.

Остановились на углу, перед тем, как свернуть.

Он увидел её взгляд: немного тяжелый, будто бы оценивающий. Непроизвольно сделал шаг назад и увидел, как губы её сложились на секунду в плотную улыбку.

А затем она сказала:

– Кстати, я играю на скрипке.

Я нарисую

Вера стояла со всеми на общем балконе студенческого общежития в жуткой тесноте. Кто-то судорожно и часто дышал, стараясь не разреветься, у кого-то руки слегка дрожали. В основном же все молчали и ждали, что будет дальше. Двенадцатый этаж, выше идти уже некуда.

Саша стоял рядом с ней. Она уже третий год была в него влюблена и никогда еще не стояла так близко к нему. Но сейчас это было неважно.

Вера тихонько ткнула его локотком: «Не видно, не едут ещё?»

Но никто не ехал.

Вдруг кто-то громко сказал: «Чувствуете?» И все разом затихли, ощутив, что глаза начали немного слезиться. В этой тишине стало особенно отчетливо слышно гудение пламени. Там, внизу, горел десятый этаж, комната за комнатой, огонь глотал их вещи, их учебники, их кастрюльки и шумовки, их личные дневники, краски и кисти, ноутбуки и мебель… Кто-то из девушек громко заревел.