Прощай, рак. Борьба за выживание и прощальный танец со смертью

После каждого приема устанавливали будильник для принятия следующих препаратов, хотя он нам был и не нужен: мы не сводили глаз с часов, считая, сколько еще осталось продержаться до минуты, когда можно будет хоть как-то унять эту ужасную боль, а они, как будто назло, шли невыносимо медленно.

Напряжение и страх нарастали. Это чувствовал и Павлуша, хотя находился от нас далеко-далеко. Как же нам его не хватало! Понимание того, что мы ничем не можем помочь нашей маленькой принцессе, пугало все больше и больше.

Особенно трудно было в моменты, когда Катерина кричала от страшной боли:

– Мамочка, мне больно, очень больно, помоги мне, пожалуйста, помоги!

«Что делать и чем помочь?» – соображала я и не находила ответа, но надо было быть сильной, чтобы как-то ее успокоить.

Обнимала дочку и с любовью приговаривала, едва сдерживая слезы:

– Скоро, малышка, скоро тебе будет лучше, – это единственное, что приходило в голову.

Я должна была демонстрировать дочери мою уверенность, чтобы она не теряла веру и не сдавалась.

Нельзя было показывать свою беспомощность.

Но когда нервы сдавали, убегала в ванную комнату и плакала. Слезы лились в три ручья. Приходилось стискивать зубы, чтобы меня никто не слышал. Придя в себя, спокойно выходила из ванной, делая вид, что ничего не произошло. Не хотелось еще больше беспокоить детей. Давалось мне это невероятно трудно, но я была единственным человеком, кому они доверяли.

Короткий звонок из далекой Америки поднимал настроение у Катюши и был спасением на какое-то время – она очень сильно тосковала по брату.

Ведь он был ей, как папа, всегда заботился о ней, особенно если меня не было дома. Каждый разговор с ним вызывал огромную радость. В этот момент она даже переставала плакать. Казалось, это общение помогало забыть о боли – пусть и на несколько минут, а может, она просто терпела. Веселыми шутками сын мог заставить сестренку улыбаться.

Пока они говорили, я снова уединялась – хотелось скрыться от всех, отпустить тяжесть, которая угнетала мою душу, ослабить петлю на моей шее, выплакаться и облегчить груз страданий.

Наревевшись, посылала Павлу сообщение о том, что мне уже лучше и я могу вернуться к Катерине. Он заканчивал разговор, а я снова присоединялась к дочке с вопросом, о чем говорили. Когда я не могла передать эстафету Павлу, то на помощь всегда приходил Клим. Таким образом, мы подбадривали Катерину всем, чем могли, то вместе, то попеременно. Так проходили дни, сменяя друг друга.