Полое собрание сочинений

Вот попробуйте сейчас вспомнить последний хороший, радостный, счастливый, пропитанный позитивной энергетикой этап вашей жизни, попробуйте оглянуться назад и понять, что у вас всё хо-ро-шо.

Вроде бы вы живёте. И нормально, и даже прогрессируете.

Развитие? Постоянное развитие! Нельзя останавливаться, иначе вас постигнет и загнобит стагнация, порождённая ленью. Вы понимаете, что действительно хорошо, потому что можно так жить. В развитии и позитиве. Постоянно что-то новое, радостное. Вот только этап этот у каждого человека разный по продолжительности.

У кого-то день, у кого-то неделя, а для кого-то месяц или год, или же просто – миг.

Подумайте только. Миг. Мгновение счастья. Ощущение силы, проходящей сквозь вас, словно вы стоите на вершине Эвереста, покорив природу, и питаетесь её энергетикой. Вселенской. Вы чувствуете это. И этот миг запоминается каждым из вас на всю жизнь. Или ещё лучше и сильнее, что я слова такие не найду для описания, вот такой ваш миг счастья и силы духа! Ну, что же я парю вас? Вы сами знаете!

Попробуйте в трудные минуты вспоминать этот миг.

Ничего нового. Мобилизуйтесь. Вспоминайте радость, счастье, умиро-творение, спокойствие, гармонию. Улыбайтесь, хотя бы про себя. И тогда лебеди, отражённые в слонах, расскажут вам о тех чувствах и эмоциях, которые испытывал Сева Даль из Фигася. Расскажут о положительной фазе синусоиды биоритмов настроения, которая называется счастье и которой можно управлять, таким образом превращая её в ровную, спокойную, мирную, ласковую и добрую линию вашей жизни.

Поверьте, работает. Добра вам! И если вы сегодня ещё ни разу не улыбнулись, то «фу!» на вас! Сева сказал.

И такое случается

Тюбики с краской и уже выдавленные трупики тюбиков; карандаши, острые, разноцветные и сломанные, простые, разной твёрдости; стружка от карандашей; всклокоченные судьбой кисти; сломанный мольберт, ножки которого торчали из вскрытого нутра кровати; ножницы, торчащие из потолка; лужа канцелярского клея в одном углу и клея ПВА в другом; обрывки и обрезки газет и журналов; разорванные на малюсенькие клочки письма; разрезанные на мелкие кусочки фотографии – всё это посреди комнаты, в которой жил Сева Даль, увидел в одночасье Павел Пикассин, его друг, когда пришёл в гости.

Дверь в квартиру Севы была открыта нараспашку, и сквозняк местных подъездов прописался там с полной серьёзностью и необузданным желанием к жизни.