Цветы воскресного отдыха. Стихотворения, статьи, рецензии

Порою ехидничал над дураками,

что в поезде вдруг повстречал.

Старушка-блокадница рядом стояла,

и с ней – ее милый старик.

Ни слова вьюноше она не сказала —

не любит супруг ее крик.

Санкт-Петербург

Крампус (отрывки из альпийских преданий)

I

Метель за окном. Где-то воют собаки.

Склонился декабрь над тьмой деревень,

как будто боец в ожидании драки.

Ползет меж домами кровавая тень.

Послушен ты был? Был усердным и скромным

на школьных занятьях? Кричал на сестру?

Читал ли ты книжки? Всегда ли покорно

ты ждал приглашенья в игру?

Взгляни на деревья, взгляни: за стволами

ползет, извиваясь, мохнатая тень.

Звенят колокольчики. Видишь, за нами

пришел, поглощая наш сумрачный день,

таинственный Крампус, таинственный ужас…

Святой Николай, помоги, помоги!

Но – только метель да привычная стужа,

и в нашей округе не видно ни зги.

Увидишь ли ты полыханье рассвета?

Молись, горемыка, молись и молись…

Не знает пощады чудовище это,

стремительно, мощно, как рысь.

II

Ты помнишь, как в прошлом году

исчезли пятнадцать детей?

Никто не предвидел беду,

не думал о жизни своей.

Гирлянды, подарки, огни, —

весельем шумел городок;

старухи сплетали венки

из веток еловых; не мог

никто догадаться тогда

о сером кошмаре, увы.

Потом уж средь снега и льда

заметили чьи-то следы…

Сначала все стихло вокруг

и пасмурно стало, затем

раздался таинственный стук

вдоль окон, крылечек и стен.

Как будто гипноз или сон

окутал людские глаза,

но тихий загадочный звон

все слышали долго… Назад

с тех пор уж детей не вернешь.

Не выправить чью-то судьбу.

Не выдумки это, не ложь.

Никто не предвидел беду.

Стихотворение не о паровозе

Гудит старинный паровоз,

бежит, пуская дым,

он много грузов перевез

на зависть молодым.

Вагон холодного угля

грохочет за спиной,

все ближе теплая земля,

и счастье, и покой.

Рекорды, битвы позади.

Скорей, скорей, скорей

конец тревожного пути!

Вернее, жизни всей…

Минск

Бутерброд

Автобус. Дорога. Шесть тридцать утра.

Соседей хрустальные лица.

Гляжу за окошко: природа стара,

но юность ей вечная снится.

Пройдет лет пятнадцать. Исчезнет народ,

что ночью вокруг меня замер.

Исчезну и я. Надо съесть бутерброд —

хоть это решаю здесь сам я.

Орша

«А в Минске – затишье…»

А в Минске – затишье.