Цветы воскресного отдыха. Стихотворения, статьи, рецензии

Камни, что сложены силой неведомых рук,

служат горам украшеньем, а городу – рамой.

В даль поглядишь, и какое пространство окрест!..

Тучи, и речка, и церкви, и солнце, и… дали.

Вдруг ты увидишь, что древний коричневый крест

строго глядит с молчаливых высот пьедестала.

Горы, сраженья, пожары, враги и друзья, —

кто ни бывал у высоких ступеней хачкара?

Топотом мощных камней наполнялась земля,

лица пришельцев лоснились от пятен загара.

Время прошло стороной. Превратилось в лоскут

то государство, в котором хачкар Тутеворди

мастер воздвиг.

Сытые дети строчат сочинения в ворде.

Санкт-Петербург, Ереван

Воспоминания

Запах спаленной травы,

мягкая роскошь заката…

Первыми встретили вы

взгляд мой холодный когда-то.

Ночь наступала стеной

с пенных вершин Арарата:

тени чуть слышные, «Ной»[3 - «Ной» – название коньяка.],

черная кисть винограда.

Говор (чудесный язык,

древняя вязь алфавита!)…

Быстро к тебе я привык —

эхо прохладных гавитов[4 - Гавит – придел в армянских храмах.

Санкт-Петербург, Ереван

Сон о Санаине

Приснился мне осенний Санаин[5 - Речь идет о древнем армянском монастыре.]:

листва блестела золотом сусальным

(имел тогда я множество причин

бродить в горах под музыку печальных

дождей), кресты кривились у оград,

в резных узорах молча утопая;

под крышами засохший виноград

чернел суставами, как древняя святая.

Пустынность, тишина унылых мест…

Веков прошедших матовые блики,

и паутина, как фата невест,

что видят сны под камнем медноликим.

Санкт-Петербург, Ереван

«Остывших судеб праведные лики…»

Остывших судеб праведные лики

хранит пустой истерзанный гавит —

надежная и честная улика,

которая о людях говорит

так много. Даже слишком. Громче крика

взлохмаченной действительности взгляд.

Остывших судеб праведные лики

со стен разбитых в душу мне глядят.

Санкт-Петербург, Ереван

Боль

I

Прислушайся к боли.

раздался средь жизни твоей.

Как будто по городу бродит маньяк,

иль вор, или прочий злодей.

Все мысли стекаются в точку, и ты

извне этой точки живешь:

и пропасть исчезла и нет высоты, —

не видно, где правда, где ложь.

Прислушайся к боли. Ее тихий шаг

все громче, все громче. Представь,

что в крепости – пламя, беснуется враг,

и это – не сон твой, а явь.