Ормедея. Тайна одной женщины

Вот и на этих полках – половина мертвецов! А все равно несут, сволочи, на продажу несут!

Заперев, сторож суетливо повлек ребят за собой. В устроенной рядом комнате отдыха, располагавшей помимо прочего кабинетным роялем, тамада пьянел быстрее, чем сыпал тостами. Закуску не трогал и уже вскоре сетовал, как измельчал человек:

– Выродился человек! Вот Эквтиме[5 - Эквтиме Такаишвили (1863–1953) – грузинский историк, общественный деятель. Эмигрировав во Францию с правительством Демократической Республики Грузия (1918–1921), отвечал за сохранность вывезенных экспонатов грузинской материальной культуры.

– А мы? – пискнула Мари, испугавшись его гневно сдвинутых бровей.

– За три года свободы с завода столько унесли, сколько за все время в Союзе не смогли!

Тамада обнес бутылкой стол. Дато выпил стакан, Мари лишь пригубила: вино отдавало пробкой и казалось ей «мокрым».

– Обвал! Два дня работаем, неделю стоим. Разве это дело? Это, я прямо скажу, хамство! Буквы в слове «Самтрест»[6 - «Самтрест» – созданное в 1920-е годы объединение предприятий государственного регулирования развития виноградарско-винодельческой отрасли Грузии.] с фасада упали, и что? До сих пор рот без двух зубов! А недавно натуральный обвал был, стена рухнула. И это в спецхране!

– Да вы что! – искренне возмутилась Мари.

– Да! А за стеной той – комната, о которой и знать никто не знал. Я – на телефон, давай историков звать, археологов…

– И что? – спросил Дато.

– Э-э… – обреченно махнул рукой сторож. – До сих пор идут! Рабочих подпорки поставить месяц искал. Хамство… Джавахишвили[7 - Джавахишвили Михаил (1880–1937) – грузинский писатель-романист.] все в истоке прозрел: обвал мозгов! Берия его за это и шлепнул. Знали вы об этом?

– Краем уха слышали, – ответил Дато, жуя хлеб.

– Краем уха… Это ж классик грузинской литературы!

– Мы про Берию, дедушка, – уточнила Мари.

– Они соседи были: Джавахишвили на спуске Элбакидзе жил, Берия – на горке напротив. Все в друзья набивался. Да разве интеллигент с неучем водиться станет? Куда лезешь! Он и отыгрался в 37-м, сам расстреливал!

– А что за комната тайная? – опомнился Дато.

– Какая комната? – прервался сторож, морща лоб.