Дом Фауста

«Было у старика три сына: старшой – живой…»

Было у старика три сына: старшой – живой,

средний – покойник, а младший – нестроевой.

Или наоборот. Так ли, эдак, тоска берёт

думать о том, как тот старик живёт.

Значит, не нужно думать совсем-совсем.

Да ведь и сыновей-то на деле семь.

Мёртвые ли, живые – одно лицо.

Это у них впервые в конце концов,

чтобы на свет рождаться и умирать.

Сёстры зовут их: «Братцы, айда гулять!»

Были, видать, и дочки у старика.

Автор дошёл до точки. «Пока-пока!» —

крикнул, на воздух вышел, вернулся. Упс,

чуть не столкнулся с мышью, разбил графин.

Смотрит, сидит на печке огромный пупс,

пьёт из железной кружки чаёк-чифир.

«Как тебя звать-то, милый?»

«Меня? Илья!»

«Где твои сёстры, братья, семь я, семья?»

Пупс говорит: «Будь ласков, плесни чайку.

Это другая сказка, а ты – ку-ку».

«Ехал Ваня на сером волке…»

Ехал Ваня на сером волке из сказки в сказку.

И в одной из сказок волк превращался в таксу.

А в другой сам Ваня волком был по сюжету.

Что ни утро, рядом с очередною жертвой

просыпался, кашлял кровью ли, акварелью…

Поначалу страшно, а потом параллельно.

А совсем в финале голос звучит за кадром:

«Ехай дальше, Ваня, даром что ты ликантроп».

Он и едет дальше, что остаётся делать?

А всего тех сказок, кажется, двадцать девять.

Я люблю шестую за тишину сплошную,

за бессобытийную беспредельность.

«Плавал Ваня на печи по реке…»

Плавал Ваня на печи по реке

за кощеевой волшебной иглой.

Видел Ваня паровоз в тупике —

к лесу передом, к платформе углом.

Видел фермы овцеводческие

и колхозы хоть шаром покати.

Видел череп на зацветшем копье,

а под черепом – катал и кутил.

Так у Вани тяжело на душе,

что душа его вся в пятки ушла.

Станет плакаться в жилетки ершей —

набирают в рот воды кореша.

Скачет Ваня на железном горшке,

запрягает волновой паровоз.

Облетает у него на башке

вялый кустик побелевших волос.

И не парень он уже, а старик —

прячет скуку за усмешкой кривой.

Даже если на ногах не стоит,

ты на кончике иглы у него.

Дурачок

Вывел Ваня коня за деревню,

лёг в траву, закурил самосад.

В фантастических рыбах деревья

над Ванюшей, сверкая, висят.

Облаков проплывает армада.

Самолётик буксует в заре.