«Дама в черной перчатке» и другие пьесы

Пролетая пассажи,

Гаражи

И темноту матовую,

Блестя электроногтями, перевертывая все нельзя,

Он расколол прямой пробор улицы надвое,

По стальным знакам равенства скользя.

Приват-доцент:

Если сгорят библиотеки, сгорят и мои диссертации

«Об эстетике в древней Америке у инков и омков»,

И с ними сгорят овации,

Которые мне пролили бы ладоши потомков.

Сгорят мои примечания к опискам Пушкина!

Дайте мне насладиться ими хоть!

Лирик:

Исчерпалось лунное пиво в небесной кружке;

Завтра на аэро трясет свою бурую иноходь.

Приват-доцент:

Этот человек сумасшедший! Клянусь великим поэтом,

Он не понимает того, что говорит.

Лирик:

А он, как чернильная клякса, высох над кабинетом,

Он величавым

Октавам

И перепетым

Сонетам

И триолетам

Такую же протухшую будущность сулит.

Он только считает опечатки в сто двадцать третьем издании Конта,

Пережевывает недомыслие Руссо и других.

Да взгляните: под юбкой синего горизонта

Копошатся руки аэропланов тугих.

Художник:

Но декольтированная улица спокойна в снежном балете…

Лирик:

Забеременели огнями животы витрин,

У тебя из ушей вылезают дети,

С крыш свисают ноги сосулек-балерин.

Вот смотрите: стою я, зрячий и вещий,

Презирая ваш гнусный, бумажный суд.

Я зову к восстанью предметы и вещи,

Им велю сказать, что они живут.

И огромной ордою с криком «Свобода!»

Ринутся в ваш кабинет и будуар

Крыши и зданья, столы и комоды,

Вывески, и машины, и даже писсуар.

И там, где флюгера встали на страже,

Чтоб возвестить о полчищах новых ветров,

Уже падают в битве, испачканные сажей,

Полки? домов.

И на вашу культуру с криком и воем,

На ваш мир святынь и книжных мощей,

Огромным разливом бессменным прибоем

Обрушится новая культура вещей.

Как флаги, заблещут красные светы

Электротеатров, и вскрикнет вождь-граммофон,

Нам порохом будет сок из котлеты,

И все сольется в зловещем «Вон!»

Шум взвизгивает.

Все сильнее. Нельзя ничего разобрать. Предметы окружают Лирика. Башенные часы сорвались с места, и стрелки крутятся по воздуху. С полного хода срывается мотор и врывается в небо. Один дом обрушивается на Лирика, и он стоит среди груды обломков, размахивая дымовою трубой. Мотоциклы кашляют без перерыва. Крики, вопли. Суетится Армия спасения. Над всем хаосом щупальцами тянутся красные огни кинемо. И грозно трубою басит Лирик.