Психомахия

Над широкими воротами стоял навес из дранки, под ним – столы. Двор ограничен сараями, столярной мастерской, дровниками и хранилищами.

По другую сторону оврага, за зарослями орешника виднелось небольшое поселение. Там и жили со своими семьями стеклодувы. Но не только они – разный люд тяготеет к лесу: лесничий, сборщики, угольщики, лесорубы. Ближе к реке стоял дом, где проживает сейчас Барбара.

Были тут и жилища крестьян-цензитариев[25 - Крестьяне, оплачивающие использование земли.], потому что дальше, за поселением, простирались пашни, со всех сторон окружающие Город.

В центре его возвышался тот самый Собор; в хорошую погоду можно даже рассмотреть строительные леса, облупившие высокие стены.

Двустворчатые ворота распахнулись, и работники стали выходить из мастерской во двор. Кажется им, что окружающая действительность потеряла в красках – люди приходили в себя от испытанного контраста в освещении.

Подмастерья и помощники по очереди мыли руки, обмокнув их в золе; стали сходиться под навесом – там суетились их жёны и дочери, выкладывая на стол снедь и питьё: после многочасовой работы нужно подкрепиться.

– О! Лепёшки с чесноком! – воскликнул Лоуп, усаживаясь за стол.

– Да, такие делала моя Аими, – с грустью сказал его сосед.

– Это она меня и научила, Оберон, – Вева пододвинула к вдовцу тарелку с рыбной похлёбкой.

Девушки встали за спинами мужчин и следили, чтобы у каждого была на тарелках еда. Посуда, естественно, сделанная своими руками.

Все знали, что жёлтая рельефная тарелка принадлежит Эмилю, а синий стакан с рыбой – это стакан Жуля. Кто во что горазд…

– Эй, Блез. Сегодня должны привезти песок из верховьев; пусть Бенезет ожидает, – обратился Фабрис к одному из подмастерьев.

– Хорошо, – откликнулся Блез. – Слышал, сын?

Бенезет кивнул отцу и отломил себе кусок лепёшки.

Фабрис мельком взглянул на мрачного Эмиля.

– Что, Эмиль, плохи наши дела?

– Да уж, – сокрушённо ответил тот. – Ничего не получается.

– Всё не так просто.

– Я не говорил, что будет просто, – пожал плечами подмастерье. – Одно дело – работать спокойно на протяжении нескольких лет, а другое – пытаться создать что-то второпях.

– Учти. Нам дали время не для создания чего-то нового, а чтобы создать шедевр – как умеем.

– А смысл? Я думаю, что Амори рисковал; может быть, у него есть какая-то находка.

– Если есть, то цех давно бы знал об этом – таков кутюм[26 - Обычай.].