Один соверен другого Августа

Сначала нужно было осмотреться, и глаз уже профессиональным навыком начал ощупывать пространство вокруг. Первый зрительный бросок уперся в желто-зеленый частокол придорожной растительности. Сама дорога, или, скорее, припыленная тропка с красновато-бурыми камешками, едва проглядывалась сквозь подсохшую цепь рядовой травы и, казалось, за ее счет откормленных кустов-лейтенантов с непоколебимо вросшим в свое генеральское место золотисто-рыжим деревцем. Обнадеживающий ветерок волновал строй растительных войск, и даже полноценный трезвенник услышал бы четкий приказ: «Встать и оправиться!».

Он не встал и не оправился, зато точно знал, что зовут его Август и у него блюзовое настроение. Вот лежит он в кустах, его пытает жажда с похмелья и немного совесть оттуда же. Вокруг – могилы с обязательно крепкими добротными оградками. Бесчисленные крошечные наделы последней собственности, похожие на разноцветные лоскуты удельных княжеств на карте раздробленного государства.

Сквозь листья то ли черемухи, то ли еще какой бузины, сквозь пожелтевшую эмаль портрета глядел в упор на человека хозяин одного из уделов, с подходящим для такой метафоры именем – Лука Автономович.

Кирпич лица Луки Автономыча логично вписывался в типовой могильный обелиск из сцементированной каменной крошки. Такими правильными кирпичами закладывали дырки в любом производстве.

«Во дела… еще могу удивляться, – подумалось Августу, – а значит, не все так плохо… Тэкс, Лука Автоматыч, – будем живы – не помрем! Ты же это мне сейчас хочешь сказать? Как тост звучит.

Кстати, о здоровье… Где моя аптечка?»

Затаив дыхание, Август стал шарить руками по пыльной траве. Ему был слышен только бой требовательного сердца и свист скошенной, как косой, травы, прячущей в своих зарослях восстановительные глотки на дне бутылки.

– Хорошо жить, не правда ли, Автоматыч? Хорошо… когда везет, как мне сейчас, скажешь ты. Живой и сто грамм на дне. Ха! Еще и минералка осталась и… погоди… За тебя, дорогой… – глотнул залпом, зажмурился и сдавленно закончил поминание.

 – …Мужик ты, видимо, надежный был. Вон и баба твоя рядом… прилично ты с ней пожил… а сейчас в моде вечный поиск… свободный полет. И она ненадолго пережила тебя. Очень поэтично, грубо говоря. Да, но прости, как бы ты не агитировал за райскую жизнь, я лучше тут еще помучаюсь… А вот и ключи от дома нашлись! Ну это… Петру привет. И остальным тоже».

С этими словами он начал собираться.