Дом на краю света

Разбуди в небесах корабли, и не дай им сгореть

в золотистых лугах, что плывут в заколдованных рощах.

Это медленный вальс колдовства, —

что же может быть проще

чем смотреть на оранжевых листьев текущую смерть.

Это звездная ночь, и холмов разноцветная прядь.

Это солнечный дом, где живут незаметные мыши…

Ниже спелой травы, и самой безысходности тише

на покой возвращаются реки, текущие вспять.

Колокольчики

Мерцайте, как звезды среди своего небосклона,

мои колокольчики, дети июльского ливня,

пусть молнии пляшут, из тьмы вырастая, как бивни, —

я слышу осколки далекого, легкого звона.

Среди синеглазых растений вас нет серебристей.

Качаются в детстве мои острова голубые.

И, кажется, выйдешь – и выберешь сказки любые,

пока шелестят в огороде зеленые листья.

Пока трепещат на опушке старинные ивы,

пока на душистых ветвях собираются капли.

Пока водомерки по лужам шныряют пугливо,

а в лужах стоят неуклюже болотные цапли.

На мокнущих пастбищах – там, где коровы устало

прижались к деревьям, в лугах за рекою бескрайней,

на старых усадьбах, в крапиве, я видел немало

уснувших цветов, очарованных странною тайной.

И, словно спускаясь с холма в бесконечные дали,

я в детство свое возвращаюсь, все ближе и ближе

к июлю прозрачному, где колокольчики стали

такими привычными: кончится дождь – и услышишь.

«Что ни день – лихорадка…»

Что ни день – лихорадка:

рябиновый свет застилает глаза…

По пустым половицам бежит полнолуние века.

А за окнами – лес, а над лесом растет бирюза.

И скрипит колесо. Раздаются шаги человека.

Нет у путника слов, одно имя – и то не понять,

нет у путника дней – он ни дней, ни дорог не считает.

Ты приходишь домой, собираешься сон поменять —

а он тает, тает, тает…

Где уж тут быть свободным —

одна только радость – смотреть,

как горит бирюза, как над лесом трава вырастает…

Ты уходишь в свой город, в свою заповедную клеть, —

а он тает, тает, тает…

«В березовом краю, на самом вздохе лета…»

В березовом краю, на самом вздохе лета —

дороги из полей уходят до небес,

и столько чистоты, и солнечного света

приносит тебе в дар средневековый лес.

Здесь тени так легко крадутся меж стволами;

теряясь каждый миг, глубокие, как сны,

макушки в тишине блуждают куполами,

в прозрачной высоте озер отражены.