Эльзевир. Месть Астарона

Шантри хотела сказать, что ей ни капельки не страшно, но Каяр уже шагнул в «вихрь». В грудь вбили громадную холодную иглу. Сердце замерло, тело онемело. Шантри тщетно старалась сделать хотя бы вдох. Воздух не шел в легкие. Она лишилась чувств.

***

Око Тура наполовину ушло за лесной горизонт, таяло красным маревом над деревьями, как кусок масла на раскаленной сковороде. Его лучи еще грели лицо, но со спины накатывала бодрящая прохлада. Каяру казалось, что она идет из чрева пещеры, откуда они недавно чудом выбрались.

Магичка и колдунья долго приходили в себя. Обеим пришлось несладко, но особенно сильно пострадала Шантри. Она потеряла сознание в тоннеле и не очнулась, когда Каяр вынес ее наружу. Он долго безуспешно тормошил ее, бил по щекам. Радовало лишь то, что сердце девушки билось. Клинок оставил ее в покое, положив на прогретые лучами камни. Эльна чувствовала себя лишь немного лучше.

Она жаловалась на сильную слабость и головную боль.

Каяр обследовал окрестности. Вход в пещеру – узкая расщелина, похожая на ту, в которую они залезли с другой стороны холма – затерялся в высоких зарослях трилистника. Если подниматься по склону в десятке шагов в стороне, не заметишь. Строители храма постарались сделать вход, как можно более незаметным.

Шантри очнулась, когда око Тура почти скрылось за лесом. Как и Эльна, магичка чувствовала себя слабой и беспомощной.

О передвижении ночью не могло быть и речи.

Картина заката в этих безлюдных, неприветливых местах, полных древней злобной магии, навевала на Каяра тоску. Даже мысль о том, что они прикоснулись к одной из великих загадок Нума – рождению разломов, не радовала. Страшные вещи творились в недрах храма кровавого бога.

Каяр в который раз обвел взглядом окрестные холмы. Ни намека на «двуглавую» гору. Или Зерв ошибся, или на пороге могилы зло пошутил над ними, направив по ложному следу… хотя, может, и не ложному.

Возможно, старый маг хотел, чтобы они посмотрели на дело рук Белого магистрата и поняли, какой ценой открылись разломы. Если так, то он достиг цели. Каяр нахмурился. Теперь он был почти уверен: подозрения Зерва в отношении Пандория оправданы. Король знал, чем обернется затея с разломами, знал про мир нелюдей.