Яркий, длинный, солнечный день

Даже у Воландеморта. Я холодна. Я – лед. Я – неотвратимость. Я – вне правил. Кто ты? Неважно. За кого ты? Хм, я подумаю. А пока вот что: сложите ваши палочки вот сюда – круг на земле кончиком кеда. Повторяю – сложить ваши палочки! Ха!

И левая рука Полины попадает в стакан с попкорном, где уже находится правая рука Паши.

*****

Полина выбежала на улицу. Много снега. Во дворе Котя лепит снежок.

– Ну что, Котя, приехала твоя тетя Мотя?

Котя открыл было рот, чтобы что-то ответить, но только вздохнул.

– Котя, а ты пригласишь меня в кино, когда вырастешь?

– Конечно, – улыбается Котя, уплотняя снежок.

– А ты знаешь, Котя, я, может быть, еще и не соглашусь!

И Полина, хихикая и пританцовывая, бегала вокруг Коти, который поворачивался на месте, чтобы держаться к ней лицом.

– Расстроился?

– Нет.

– Да ладно, я вижу, что расстроился. Не расстраивайся. Давай я тебя обниму, пожалею.

Подошла к Коте, обняла.

– Бедный Котя, хороший, – и повалила в снег.

Естественно, упала и сама.

Вскочила. Котя тоже. Смеясь, срочно лепил новый снежок, бросал, бежал, пытаясь догнать красно-белое пальто.

*****

– Поля, а давай тебя пофоткаем. А?

Полина сидела, поджав ноги, на диване в комнате у Паши и увлеченно поглощала батон с колбасой.

– Дай поесть…

Ну… не причесана. Ну… дырочка в кофте. Ну… губы жирные.

– Дай полотенце.

Вытерла рот, пальцы.

– Лан. Давай, что ли.

Стоп. Руки обхватили худенькие поджатые колени. В уголке рта – кусочек улыбки.

Пряди волос падают вниз, мимо щек, на колени. Одна щечка кажется чуть-чуть круглее – возможно, ей досталось больше батона с колбасой. А глаза улетели далеко-далеко. Все. Теперь цифровая Полина будет жить в телефоне.

Дверь открылась, и грузный улыбающийся дядька втиснулся в комнату.

– Приветствую, бойцы, – сказал он, тиская ладошку Полины. – Ну вы тут отдыхайте, а папка пойдет, пришвартуется и примет на борт пару бутылочек пивка. А? Не возражаете? Пашка?

– Не возражаем.

Иди, пап.

– А Полина?

– Не возражаю.

– О-хо-хо. Ну и хорошо. О-хо-хо.

Подмигнув напоследок Полине, он уходил по коридору, затерявшийся во времени одноногий пират в разодранной тельняшке, напевая свое «йо-хо-хо».

Стук входной двери. Голоса.

– Мама с работы пришла.

– Угу.

На пороге появилась женщина в темно-синем строгом костюме, с короткой стрижкой и в очках.

– Здравствуй, – кивнула она Полине с легким привкусом меди в голосе.