Отброшенные в Африку

Но все равно – намного приятнее быть смытым за борт и с помощью коллег вернуться живым на страховочной веревке (конце по-морскому), испытав при этом целый букет сильнейших ощущений (борьба, страх перед бездной внизу, восторг), чем быть банально убитым током во время резки металла электрорезаком в соленой воде. Вода и электричество, как известно, не жалеют тех, кто пытается их соединить.

Те детали, которые было невозможно изготовить без электричества, делались на сухом капитанском мостике. Мы справились.

Через восемь часов работы, подгоняемые проклятиями кэпа, мы освободили палубу от воды. Точнее, вода приходила, но сходила очень быстро. Теперь стало возможным перенести обеды уйти из очень тесной столовой на просторную палубу, предварительно прибив к ней стол.

Это было требование капитана, неукоснительно соблюдавшего морскую традицию: обедать не там, где и кому удобно сидеть при качке, а за столом с сервировкой на белой скатерти – без всяких скидок и допущений.

Воображаю, насколько комично выглядели эти обеды со стороны! Когда я, проверив работу механизмов и как обычно последним, добирался на корму, то видел людей,сидевших за столом, а вода заливала их по те самые части тела, на которых они сидели.

И никто не обращал на это никакого внимания, все привычно и быстро ели. При этом стол всегда сверкал белой скатертью, правда, с обвисшими от воды краями.

Человек привыкает ко всему, это общеизвестно и не обсуждается. Привыкает к армии, привыкает к семи-восьми месячным рейсам без захода в порт, привыкает к впаренным оголтелой толпе демократиям с дурными последствиями для одураченного народа.

Вот и мы привыкли к размеренной океанской волне, на которой резвятся еще и волны поменьше. И даже если мама-волна ведет себя по- взрослому спокойно, то волны-дочки со своими пенными дельфинчиками приучили нас все время быть мокрыми – даже за едой, даже во сне.

Мы были похожи на просоленных морских котиков, за которыми охотятся касатки.

Ведь чтобы управлять таким маленьким корабликом в океане, нужно постоянно подворачивать на волну, да еще и крутить головой при этом – точь-в-точь как котики, высматривающие убийцу-касатку.

На карте наш курс выглядел как вытянутый на юг зигзаг. И вот, на одной из прокладок капитан, тыча пальцем в карту, довольно прорычал, что точка в которой он по своему обыкновению сломал карандаш, это место рандеву с его старинным другом.