Отброшенные в Африку

Нам оказались нипочем неустроенный быт, ругань с портовыми агентами из-за беспредельных перегрузов и последующих бессонных ночных переходов в ожидании тропического шторма – скоротечного и жестокого, могущего стать последним в судьбе пароходика и всех нас.

Все это и многое другое уже перемололось в воспоминания. Но спокойного будущего по-прежнему не предвиделось.

В одном из рейсов, которые мы делали с еще не очень обученным, но старательным благодаря строгости кэпа экипажем, мы, проскочив все опасные районы на маршруте, уже расслабились.

Услышав бурчание кэпа, я подумал, что он делает кому-то очередной втык, но ошибся. Сначала я не понял, что он хотел сказать словами «не прощу себе потом всю оставшуюся», но тут кэп зло рявкнул «Поворачивай назад!» и протянул мне бинокль.

Да, то что я увидел было очень плохо. На океане шла приливная волна. На большом расстоянии от берега она пологая и неопасная, но с приближением к прибрежной рифовой черте она набирает силу и высоту и пенными бурунами начинает атаковать любую помеху на пути к песчаному пляжу.

Привычная красивая картинка, только сейчас по рифу бегали люди, махали нам руками и что-то кричали. Расслышать что-либо было невозможно из-за шума прибоя, но гвинейская часть экипажа явно заволновалась.

Оторвавшись от бинокля, я посмотрел на капитана. Это был уже не прежний старый кэп. Его глаза горели; держа в одной руке громкоговоритель, а другую положив на плечо переводчику, он четко руководил маневрами нашего перегруженного корвета, начинающего маневрировать к рифу.

Ситуация становилась опасной. Получив приказ, я лег в дрейф. Мы быстро спустили наш маленький моторный катерок «Прогресс» и так как других опытных моряков у нас, кроме нас самих, не было, то я остался на пароходе, а кэп с назначенным от фонаря боцманом отправились к рифу.

Они намеревались зайти в его тень и забрать не успевших уйти до прилива сборщиков улиток.

Самым опасным для катера был момент прохода между двух бурунов, обозначавших местонахождение рифов. Так как опыта в таких делах у нас не было, то пришлось полагаться на удачу, а удача, по моему определению, это рассчитанный риск. Правда, рассчитать что-либо в этой ситуации было особенно трудно – слишком много «иксов», или неизвестных.