Отброшенные в Африку

Течением уже начало заносить корму, что говорило о том, что сидим мы на мели не слишком плотно. Но медлить было нельзя – если упремся во что-нибудь винтом, то не сможем дать ход, и тогда конец. В голове тут же нарисовалась мрачная картина: разбитый о рифы пароходик с геройски погибшим экипажем. Переложив штурвал право на борт, мы дали машине задний ход, и нас стало выравнивать.

Мы добавили обороты и стали потихоньку сползать с подводной дюны. Оказавшись на свободной воде, мы со страху, как при встрече с пиратами, тут же взяли курс на Америку.

И только отмахав не меньше пяти миль, остановились осмотреться и понять, чем мы отделались.

И в очередной раз мы оказались в тени крыльев, пролетавшего по своим делам ангела, который заметил нас и спустился помочь. Короче, мы отделались только нервами. Осмотрев все, что можно было осмотреть, кроме забитого под горловину трюма, я доложил кэпу, что, судя по ватерлинии и грузовым маркам, явных признаков поступления воды в трюм нет. Но если трещина все же образовалась, то нужно поторопиться.

До Баты часа два ходу, но если мы начнем постепенно погружаться, то осушать трюм будет трудно, так как осушительный трубопровод забит рисом. Поэтому мы немедленно взяли курс на Бату, и кэп, слегка расслабившись после рюмки коньяка, рассказал мне историю спасательной миссии, из-за которой мы вляпались в неприятности. А произошло следующее.

Осматривая находящийся в полумиле слева по борту риф Пахаро, кэп заметил людей, машущих руками и палками.

Поскольку начинался прилив, и остров, судя по данным карты, должен вот-вот уйти под воду, кэп сделал однозначный вывод: люди, каким-то образом оказавшиеся на острове, попали в беду.

Морской кодекс в таких случаях не допускает разночтений. Людей надо спасать. Поэтому капитан, вспомнив всех тех, на кого не хотелось тратить культурных слов, с помощью непечатной лексики, исполнил маневр «лево на борт» и сбросил ход. А дальше выяснилось, что все наши последующие – не побоюсь этого слова – ювелирные действия по стаскиванию перегруженного пароходика с подводной дюны, окруженной кипящими в приливе рифами, имели совсем другую причину, не имеющую ничего общего со спасением людей.

И причина эта – бурное проявление радости рыбаков и сборщиков моллюсков. Они слышали по радио о приходе в Экваториальную Гвинею первого транспортного парохода из «Русии», который сделает их жизнь лучше и веселее и вдруг увидели этот пароход воочию.