Отброшенные в Африку

Гордиться и хвастаться по этому поводу не хочется. Мы технологически отстали, это обидно.

В общем, с прошлым все было понятно, ценным в нем оставалась для меня лишь семья. Только вот рисовать даже приблизительный образ будущего мешали стоявшие перед глазами недавние похороны товарищей-моряков, которые погибли в Гамбии.

Официальная версия: невозможность лечения тропической лихорадки из-за отсутствия эффективных медикаментов. Наш советский дилагил вроде как не помог, а может, у них его и вовсе не было. Кому в 1990-е годы была охота разбираться в делах множества брошенных по миру морских экспедиций? Когда посольские узнавали, что мы из отделившейся Украины, то отказывали в помощи живым, но зато могли помочь отправить домой мертвых.

Хотя их тоже можно было понять, так что спасибо и за это.

То, что уцелевшие моряки рассказывали о работе в африканских тропиках, казалось не то пьяным бредом, не то слишком уж суровой правдой. Поэтому главный наш вопрос в ресторане в Лас-Пальмасе звучал примерно так: «Можно ли как-то не умереть от тропической лихорадки?»

Ответ, что можно, нас вполне устроил.

Мало того, нам заранее выдали все необходимые медикаменты и заверили, что в аптеках на месте они свободно продаются.

И вот, наступил день, когда все было готово. Документы оформлены, топливные танки заполнены под завязку, в трюм загружен запас топлива в бочках. Нужно было обеспечить переход без заходов куда-либо. На пути были только пиратские районы, начиная с Сенегала и заканчивая Нигерией. Крайним (так говорят суеверные летчики, не желая произносить слово «последний») и самым опасным отрезком пути была дельта реки Нигер.

Здесь исчезало все, что проплывало близко и могло быть спрятано в плавнях и прибрежных мангровых зарослях.

Так что наш пароходик вполне подошел бы местным джентльменам удачи. Поэтому наш бравый капитан, который знал этот район еще со времен учебной практики, проложил курс за 50 миль от береговой черты. С нашими габаритами очень маленького каботажного (прибрежного плавания) судна, поверьте, это далековато.

Все моряцкое естество требовало держаться хотя бы в пределах видимости берега – все-таки это великий океан, и даже без шторма каждая его волна для нас почти цунами. Ну а мощность нашей силовой установки, в просторечии называемой «главным мотором», лучше вообще не упоминать, чтобы знающий человек не покрутил у виска пальцем или чего доброго не обвинил меня во лжи, прочитав всю эту писанину о походе с таким мотором и на таком пароходе.