Вдохните жизни. Людям о людях

Стараясь вести себя как можно тише, нашёл на кухне джазву, достал из шкафа давно выветрившиеся, смолотые зёрна и сварил себе кофе. Получилось отвратительно. И всё же я пил в удовольствие, чувствуя, как организм вбирает в себя энергию жизни, наполняясь ей с каждым новым глотком. Будто оголтелые, кричали на всё село петухи, передавая другу друг эстафету; со стороны сада доносилась разноголосица певчих птиц.

Прошёл в комнату к деду, чтобы поискать что-нибудь в его некогда богатой, а ныне утраченной внукамибиблиотеке, и почитать, пока мои не проснутся.

На нижних полках старого книжного шкафа грохотали навесным оборудованием трактора, срезали мотовилами колосья пшеницы комбайны, исправно вращались валы и червячные передачи, – всему этому дед посвятил свою жизнь. На других полках в черно-белых иллюстрациях Он и Она постигали сложную науку быть вдвоём (ох, и волновала когда-то меня эта брошюра!), выкрашивал забор наказанный тёткой Том Сойер, нагло объедал чужое черешневое дерево Зурикела.

Скрепя материнское сердце, Ильинична благословляла брак дочери с Михаилом Кошевым. Где-то, под самым потолком, гремел монолитными лестницами Маяковский, занимая внимание читателя окказионализмами, и в рифму расточал многодневный перегар Сергей Есенин.

Наконец, я остановился на Чехове, пробежал глазами алфавитный указатель, нашёл «Ионыча» и сунул под мышку нужный том. Туда же отправил Хемингуэя, – это было новое издание с рассказами; среди прочих нашёлся «Где чисто и светло».

Украдкой бросил взгляд на деда.

Сквозь потолок, куда-то туда, – в самую глубь (а может – ещё дальше) приветливого, привычного неба устремились и остались уже без движения сухие, мутные глаза старика.

И будто буй на поверхности беспокойных вод океана замаячило в сознании:

Ведь теперь тебе ничего?

Не страшно?

Да?!

2018

Нохчалла

Любовь Сергеевна не любит чеченцев.

Уж столько обиды сквозило от неё в их адрес, столько желчи… Много раз, бывая в гостях у старой одинокой женщины, отмечал я для себя её необъяснимое отношение к соседям.

И, объективно, – никогда по существу. А – так: расхожими фразами. Приходилось копаться в косвенных признаках, чтобы выйти к истокам её ненависти; по едва различимым деталям обрисовал я причины такого её отношения к людям. Всё её недовольство сводилось к тому, что в селе не осталось русских.