До связи

Только тихонько-тихонько, чтобы резко давление не подскочило… И все его мысли тот момент, когда он просто покупает себе стаканчик с кофе, приобретают положительный смысл, ведь на душе сразу умиротворение и желание поехать куда-нибудь в путешествие, позабыть об обыденности жизни. Он подумал: «Хорошо. Предположим, кофе. А что произойдет, если я перестану его покупать? Что будет, если доктор в один необычный день возьмет, да напишет в справку о том, что мне категорически нельзя кофе? Что я, пропаду?».

Он еще раз взглянул на мешок с побитым стеклом и вспомнил мать, которая с воодушевлением ему рассказывала о том, как тетя Рая подарила ей эту вазу на новоселье, после чего переехала жить в другую страну, и эта ваза стала единственным воспоминанием о тете Рае.

Только вот почему она стояла у Семёна Эдуардовича в кабинете, он знать не знал. Либо мать таким образом хотела донести до него свои чувства и оставить никому не нужную вазу, чтобы в минуты отчаяния сын смотрел на нее и вспоминал о семье, либо мать просто хотела найти способ ее разбить.

Так Семён Эдуардович решил, похвалив самого себя за догадки, но матери о разбитой вазе не сказал. Подумал, что сначала расскажет ей о чем-нибудь хорошем, а потом перейдет к плохому. Оставалось только найти что-то хорошее. А в жизни человека, пытающегося сделать жизнь других людей хорошей вместо своей, места для новых положительных впечатлений практически не было. Семён Эдуардович винил в этом беспощадно летящее мимо него время.

Хотя ему и было всего каких-то двадцать шесть годков.

Работал Семён Эдуардович психологом в благотворительном фонде. День и ночь он мог проводить за разбором человеческих проблем, быть может, пытаясь не обращать внимания на свои собственные. Каждый божий день к нему приходил новый человек и уходил после некого совета, а уж какой совет давать было ясно только после длительного разговора. Назовем его «сеанс». Людей, которые приходили с проблемами и иногда уходили с ними же Семён Эдуардович называл «пациентами».

Ему казалось, что такое название является самым правильным в случае длительной работы над психологией человека, особенно когда Семён Эдуардович мечтал о том, как наконец получит свой диплом магистра по клинической психологии. Стоило ему сказать маме по телефону: «у меня пациент», как на плечи сразу опускалась какая-то приятная ответственность, а руки тянулись к тому, чтобы с гордостью поправить очки на носу.