Каиновы сказки. Премия им. А. А. Блока

Гордый, как кочет, царь Пелей выступает,

поручи золотом красным червонным сияют,

поножи чресла его облегают,

блестя серебром и зарю затмевая.

Замуж не хочет Фетида, дочь кентавра Хирона,

не желает она подчиниться простому герою.

Хочет убить героя гордячка,

не слушает нимфа Посейдона…

На берегу пред горами седыми

разбили чертог для священного действа.

Чудный узор тот чертог покрывает —

выткала этот узор на погибель свою, Арахна.

Боги спустились по радуге с неба.

Расселись. В центре Зевс и суровая Гера.

Нет, не сошли с запястий Геры следы от цепей,

заковал её в них Гефест – по приказу Зевеса.

Все боги здесь, одесную Зевеса: Аполлон с Афродитой —

вроде, брат и сестра, а милуются словно супруги.

Рядом стоит Афина, ревниво обнимает её Артемида.

Смотрит на них Гермес хитроумный,

и хромой Гефест за спины их прячется —

страшится он гнева обиженной Геры.

Все боги хотят поучаствовать в свадьбе

Пелея с Фетидой – только она замышляет другое…

Вышел Пелей и хозяйской рукою

нагло приобнял строптивую нимфу.

Боги, перебивая друг друга, кричат Пелею:

– Обними её крепче – и будет она твоею!

Рвётся из крепких объятий Фетида,

то в волну, то в вулкан превращаясь,

то гадом морским извиваясь в руках героя —

но напрасно тщится убить его грозная нимфа.

Крепче крепкого держит Пелей Фетиду!

Нежно её обнимает. Ласкает.

Главное – удержать, не разомкнув объятий!

И постепенно гаснет гнев рыбьехвостой нимфы,

и вот она уже в губы героя целует,

забыла уже, что убить героя хотела…

Каждая женщина хочет игрою,

как прекрасная нимфа, – покорить своего героя.

И каждый мужчина – укрощает свою Фетиду.

Неволшебная страна

Слова там пустой звук.

Стихи там пустой слог.

Там волком глядит друг.

Там ветер надежд слёг.

В глазах там ножа блеск,

там голос сорвётся на вой.

Там волн безразличен плеск,

особенно над головой.

Йоринда

Теперь меня зовут лесной колдуньей,

сама едва ли помню, как меня зовут…

И холодом по коридорам замка веет.

На крики мои слуги не придут.

Я сорвала ковры. Открылись стены,

холодные и мёртвые, как я.

И мраморным рисунком тают вены.

Сияет за бойницей лунная заря.

Погасли и дымят камины,

разбиты зеркала и витражи.

А будешь хоронить меня – под спину

осколки витражей ты, не жалея, положи.