Свистопляска

Заказали по сто грамм коньяку, чтобы снять «нервяк», который случается при всяком важном деле, особливо в романтическом порыве. Поглядывая на холеного деда Игната, утопающего в цветах, мудрый Антип стал рассуждать:

– Да не, букетом тут не отделаешься. Завянет через три дня, никто и не вспомнит. Давай-ка, мил человек, купим твоей внучке…ручные часики! Так сказать, на долгую память. Потом детишкам своим будет показывать: дедушка Игнат, мол, подарил, берегите пацанва.

– Оно, конечно…идея хорошая. Да вот с наличностью у меня хреново, Антип.

Часы-то денег стоят. Ни эти с рынка, китайские, дешевые, а которые в нормальных магазинах торгуют. Сколько они по деньгам встанут?

– Тыщ десять-двадцать, приближенно.

– Уж больно цены у них кусучие. Наша с бабкой пенсия за месяц. Нам ишо на свадьбу чо то дарить надо. В общем, не потяну я.

– Могу одолжить – предложил благородный Антип, залезая в карман пиджака. – Давеча получку дали, еще не успели потратить. Нонче я дюже богатый.

– А с чего отдавать буду? Ты мои доходы знаешь, курам на смех.

– Принимай заказ, столяр! Матери моей, Анне Егоровне мебелишка нужна кой-какая, в хибару. Ну там, стол кухонный, табуретки, этажерка для кастрюлей…Хватит ей старьём утешаться. Гниль одна, а ей всё жалко выбросить. Приросла она к этим развалюхам, глядеть тошно. Комод еще нужен добрый, с золотыми ручками, побогаче. Шкаф для одёжы, большой, с зеркалом. Пусть хоть на старость лет поживет мать как барыня. Ведь в дом зайти страшно. По деньгам обрешаем апосля, на неделе.

А пока вот тебе аванс – пятнадцать тысяч. На, считай!

– Сделаю в лучшем виде! – Игнат разлил по рюмкам. – Не буду трепаться лишний раз, но людям за свою работу не совестно в глаза глядеть. Матрена, вдовая Петра, кажыный раз хвалит мою скамейку. Сделал я ей, понимаешь, скамейку на могилу Петра. Ну столик еще там, малехонький сколотил, посидеть, помянуть культурно. Как встречаюсь с Матреной – так она заводится, айда расхваливать на все лады. Перед людями неудобно слухать её – стою, со стыда сгораю.

Скажут: подговорил бабу, чтоб по деревне слава пошла, заказики потянулись, рублем обжился.

– Народ у нас – только бы сплетни по дворам носить… – Антип злобно махнул рукой, да так неудачно, что смахнул тарелку с селедкой со стола. Под ноги толстой тетки, восседавшей рядом, с зашуганным мужем-подкаблучником.

– Вы чего там, творите, глаза ваши пьяные! – заорала толстомордая, оглядывая свои красные туфли и такие же красные колготки.