Вне себя

Точнее, впервые это случилось вчера, но что… как… не знаю… Дюк, мне страшно. – попыталась схватить его за руку.

– А мне не страшно?! К психиатру тебя надо. Может и мне тоже. Мне как-то с этим тоже теперь жить. – Дюк резко скинул с себя мою руку.

– Мне правда страшно. А если это снова повторится? Ты что-нибудь пытался делать, пока я была в таком состоянии?

– Конечно нет.

– Почему?

– Ты решила ещё раз поменять тему?

– Нет, просто мне кажется, что тебе наплевать на меня. Что может быть такого интересного в телефоне, что можно было совсем забить на меня?

– Не твоё дело.

– Так может и то, что ты не появлялся две недели – это тоже не моё дело?

– Не твоё! – обрубил меня Дюк. – К слову, сама ты тоже не особо проявляла инициативу. Мой телефон у тебя есть, ты не писала.

– Почему это снова должна была делать я? Ты вообще никогда не делал этого первым. Я почти всегда звонила первая, приезжала первая… Может у тебя ещё несколько пара баб есть, раз ты так раскидываешься нашими отношениями?

– Перестань так говорить.

Грубые слова тебя не красят. Ты становишься похожа на базарную тётку или свою мерзкую бабушку. Хотя для вашей вообще это характерно.

– Ты совсем охренел? Ты прекрасно знаешь, что я никогда не позволяю себе мат или грубости, по крайней мере без причины. Пару раз, всего пару раз вырвалось. И каждый раз из-за тебя!

– Я не собираюсь продолжать этот разговор. Думаю, тебе пора.

– У тебя точно кто-то есть!

– Успокойся! И собирайся. – Дюк схватил меня больно за руку и потащил к двери.

– Нет, ты будешь его продолжать. – я выхватила у него телефон, но он успел меня больно толкнуть.

Я отлетела в сторону дивана. Ударилась затылком и больно саданула локоть.

– Совсем офигела?!

– То есть сейчас и ты вспомнил о существовании мата. – кольнув ответом, я попыталась встать, цепляясь за спинку кровати.

Когда удалось подняться, увидела, близко его глаза. Они становились яркими и злыми, раньше мне это так нравилось. Сейчас же я увидела словно со стороны себя, пытающуюся довести до истерики совершенно, по сути, чужого человека; и самого человека, ярость которого перерастала границы адекватности.

Его лицо, на самом деле не такое и красивое, как я когда-то думала. Оно нервное и злое.

Также со стороны увидела, как он долго размахивается, словно стараясь набирать максимум силы, а потом разряжает запал об мою щёку.

В глазах помутнело, меня как током пронзил ужас, но не от боли, а от того, что приступ может повториться.