Трамвай желаний. Повесть. Рассказы

 – Вот теперь можно и поспать!

«Курс на миндаль!» – это было последнее, что услышала Соня перед тем, как провалиться в глубокий сон.

Глава 2. Ветка дуба

Проснулась Соня отдохнувшей и посвежевшей. Она открыла глаза и поняла, что лежит в цветастом гамаке. Все окна были задернуты веселенькими занавесочками, через которые просачивался яркий свет. Поодаль висели такие же гамаки.

Трамвай никуда не делся.

«Может, я уже просто умерла?» – подумала она.

– Нет, сударыня, вы еще не умерли, – прервал ее мысли седобородый старец.

Он висел в воздухе рядом с ее гамаком. «Висел» – потому что нижняя половина туловища у нее отсутствовала напрочь.

«Лицо у него какое-то знакомое, где-то я его видела», – подумала Соня.

– Конечно, знакомое, – отозвался старец, – сейчас я еще насуплюсь – сразу узнаете!

Он расправил окладистую бороду и повернулся к ней полубоком. Соня поняла, что он читает все ее мысли, поэтому думать надо быстрее и тянуть время не получится.

– Неужели Толстой? – неуверенно спросила она.

– Он самый, – облегченно выдохнул Лев Николаевич.

– Вы уж простите, мне просто непонятно, а почему вы – не целиком, где ноги?

– А вот это, деточка, ты зря его спросила, по больному прямо, – бросила на ходу проходившая мимо вчерашняя старушка с козой.

Коза деловито прогуливалась по проходу, позвякивая колокольчиком.

Толстой же весь сморщился и порывисто отвернулся, делая вид, что рассматривает занавески.

– Не обижайтесь пожалуйста! – крикнула Соня.

– Да чего уж тут обижаться? На правду-то… Придется тебе объяснить, хоть, может, тебе и рановато пока.

Видишь ли, ты, наверно, уже поняла, что это не простой трамвай…

«Да нет же, просто решила, что остановку свою проехала», – подумала Соня и тут же осеклась, вспомнив, что Толстой умеет читать мысли.

– Вы только не обижайтесь, продолжайте, пожалуйста! Я постараюсь ни о чем не думать и вас не перебивать! – заголосила Соня, видя, что старец опять нахмурился.

– «Ни о чем не думать» – это не совсем то, для чего ты сюда попала, – сурово отрезал он, – но я все-таки продолжу.

В этом трамвае полно разных писателей, разумеется, тех, которых уже нет в живых. И все было бы хорошо, у нас замечательная компания, но если нас перестают читать – мы потихоньку исчезаем. Не сразу. По частям. Можно выбрать, что исчезнет первым, что позже. Я вот решил, что напоследок бороду оставлю, чтобы хоть кто-то узнавал. У меня вообще еще все неплохо, вот Державин совсем исчез, бедняга.