С царём в голове. Мастерская современного каприза

Обузою девичество сочтя,

Да на седьмом критическом десятке

Скакнула замуж, видимо, за взятку —

Мальчишки на старух богатых падки…

И Лиду видеть в гости не хотят.

Вы спросите, а где же царский приз?

Ведь бирюзою можно было, смело

Манипулируя, поправить дело.

Служанка Катька: с петухом пропела,

И унесла кокошник – весь сюрприз.

А Николаше просто и сказать

Забыли – есть, мол, и сестра малая.

В торгашестве с казачеством пылая,

Мальчишка рос. Нет спроса с Николая.

Я о другом хочу здесь написать.

О том, что в суете рубежных лет

Страна все больше делалась богата.

И в том Маруся – факт – не виновата,

Заслуга есть ее другого брата,

Другого Николая. Жив секрет!

И к Стружкиным явился человек.

Принес шкатулку бронзы в каплях лавы.

В ней пенсион с печатью, не без славы.

Он помнил мазь, не критикуя нравы…

И сразу наступил двадцатый век.

Часть третья «МАРИЯ»

21. (Не по дням…)

На сказках о попе и о Балде

За шесть переросла уже Мария

И радости сама себе дарила,

Не мямлила в дому и не шустрила,

Была полезна в бытовом труде.

Семье пришелся кстати пенсион,

Вздохнула бабка Стружкина от бдений,

Не вдумываясь ни в природу денег,

Ни в вечность их. Лишь строго ежеденно

Вела им счет и тратам всем резон.

А мы о сказках: коли был Салтан,

То и Гвидон не затянул явиться —

Мария по стопам той небылицы

Росла и телом, и, чему дивиться,

Умом, который не принцессин дан.

И различала цвет она и тень,

Добро и зло, где много, и где мало…

И в бочке пресловутой тесно стало.

Вслед за шестью, чтоб не тянуть мочало,

Переросла, естественно, за семь.

И чисел знала, минимум как, сто,

И «Отче наш», и уж алфавит споро,

И во дворе не занималась вздором.

Соседи и знакомые без спора,

И Лидия Иванна знали, что

Пора бы ей в гимназию. Но как?

С семи годов! И это очень строго.

Никто и даже бабушка, ей Богу,

Не знал, что так серьезно и надолго

Нагадит со своей опиской дьяк.

В бумаге цифра – прямо, как клеймо!

И не докажешь, что ребенок хваткий,

И что давно пора жевать тетрадки.

Когда не помогли уж даже взятки,

От Императора пришло письмо.

Директорские грубые уста

Письмом свело, как смоляной породой.

Приказ был исключительного рода,

И осенью, как раз, второго года

В гимназию она была взята.

«МАРИЯ СТРУЖКИНА». Фото 1913 г.

22.