Дети войны. Чёрная быль

Потерять таких сыновей… и всё это проклятая людьми и Богом советская власть, – он потёр свой затылок и, глядя в сторону, проговорил: – Война вторглась в нашу жизнь, приходится многое терпеть, – обведя взглядом комнату, добавил: – Ну, хотя бы для того, чтобы эта проклятая власть не вернулась, – и произнёс удрученно: – Из управы пришло распоряжение разместить на какое-то время двух немецких офицеров, которые будут руководить вывозом техники, брошенной Красной армией на шляху и в поле нашем. Возможно, и заминированную, а ведь нужно работать в поле.

В распоряжении сказано: в лучшем доме. Сами понимаете, лучше вашего дома в селе нет.

И сейчас наш дом разделён на две половины, с отдельным входом со стороны сада.

В большой комнате с дубовыми полами, до блеска натёртыми воском, живут немецкие унтер-офицеры Курт и Ганс. Другие немецкие солдаты живут в соседнем доме, хозяева которого уехали перед самой войной в Донбасс на заработки. Под командой унтер-офицеров солдаты подбирают на полях и на шляху брошенную технику: разбитые танки, пушки – всё, что из железа, – и на тягачах увозят на железнодорожную станцию.

У них ещё есть огромные бельгийские лошади-тяжеловозы.

– У лошадей этих копыта – как дно цебрика, а колёса на телегах – как у машин на резиновом ходу, – рассказываю я восторженно дедушке, увидев однажды, как работают немцы. – Вот бы нам такие колёса, дедушка.

– Видишь ли, внучек, нам эти колёса ни к чему. Немцы делали их под свои дороги, как во всей Европе. А у них там все дороги камнем уложены, и колёса ихние катятся по ним легко и скоро.

Я всё это видел в первую германскую войну, когда был в плену в ихней Германии.

– Ты тоже воевал, дедушка?

– Пришлось повоевать. Всех пожилых мужчин из наших сёл мобилизовали для военных обозов со своими телегами и лошадьми. Отправили нас в Белоруссию. Так я попал на войну. Наш корпус занимал оборону в районе сёл Каплановцы и Ритичи. Это примерно в тридцати километрах от Гродно. Вот тогда я и увидел, как ихние телеги на резиновом ходу, ставшие нашими трофеями, вязли в слякотном бездорожье, и мы бросали их, укрываясь от немецких снарядов в лесу.

Когда разрывы прекращались, мы возвращались к телегам и видели, что от них остались только щепки. Я тогда предложил нашему командиру, поручику Мальцеву, поставить на телегах деревянные колёса. Объяснил, что они тонкие, лёгкие, потому разрезают грязь и песок словно ножом, а лошадям легко везти груженную доверху телегу. Командование согласилось.