Дети войны. Чёрная быль

Кавалеристы в мундирах тёмно-синего цвета с ярко-красной отделкой, с блестящими в лучах солнца пуговицами. На головах – поражающие своей необычностью и красотой конфедератки. Встречали польских уланов.

Среди них был младший подофицер (застемповый) Казимир Стаховский, в будущем мой отец. Стоявшие на тротуарах нарядные женщины бросали уланам цветы. Где-то среди этих разодетых в красивые одежды женщин находилась и Ганна Жуковска, в будущем моя мать, уроженка города Львова, одного из красивейших городов Европы.

Шёл 1918 год.

В 1935 году Казимир Стаховский и Ганна Жуковска (Стаховская) вместе с детьми, Антоном и Ядвигой, по настоянию моего дедушки переехали в Житомирскую область, в родной край – Полесье.

Дедушка был мудрым провидцем.

22 сентября 1939 года во Львов пришла СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ.

Те, кто не уехали, столкнулись с советскими буднями: репрессии, депортация. Новая власть постоянно грозила арестом только за то, что ты был тем, кем был. Счёт арестованных пошёл на тысячи.

И хотя на тот момент советских солдат увидели далеко не во всех городах и селах Западной Украины, в восточных областях было спокойнее. Станислав Стаховский не мог нарадоваться переезду сына с семьёй в родной дом. Рада была приезду старшего брата и Кристина. Она так и осталась жить с отцом, оберегая его от горестей и недуга.

За два года до моего рождения рядом с домом дедушки был построен ещё один, так что я родился уже в нашем доме. Отец мой, Казимир Стаховский, – уже давно не польский улан, а простой сельский учитель.

И моя мать, Ганна Жуковска (Стаховская) о Львове даже не вспоминает.

Запахи

Я люблю наш дом, и порой мне кажется, что я помню свое рождение в нём. Мне уже четыре года, и я думаю о нашем доме как о живом существе. Глажу его белые стены с необыкновенным запахом, который сохраняется надолго после побелки. Мне нравится этот запах. Полы в доме – из гладко выструганных досок, широких и толстых.

Отец с Антоном натирают их пчелиным воском, специально приготовленным дедушкой. Я люблю сидеть на полу и гладить ладонями натёртые до блеска доски.

– Чувствуешь, какой запах? Мёдом пахнет, – смеётся дедушка.

У нас с Антоном – своя комната, у Ядвиги, сестры моей, – своя. Мать с отцом спят в самой просторной, с окнами в сад. А ещё у нас большая белая печь. Зимой я люблю спать на ней.

– Печь лечит, – говорит дедушка.