Дом с Луною. Рассказы

Если в богатом самодостаточном регионе, каким на тот момент была Коми земля, не в чем было хоронить, думаю, людям новости из столицы, кто там, кого и зачем, шли вторым-третьим интересом, вот и пропустили беду.

Про испанку и гвозди мы вспомнили в один из разговоров с северной роднёй по телефону этой весной[1 - весна 2020-го, эпидемия covid]. Если бы не рассказы бабушки, так и ушло бы беспамятно.

1918-й год, уровень сложности: «эксперт».

Жестокость. Следы

Примерно так: двое встретились, полюбили друг друга и поженились.

Оба родились в Китае, а потом переехали во Владивосток молодыми, каждый своим путём. Она – безумно красивая женщина, он – сильный, практичный, немного ревнивый. Нормально. На два поколения раньше, ещё в девятнадцатом веке, их семьи перебрались на Дальний Восток. Они осели в Приморье, выбрав себе на проживание эту новую землю, приняли правила этих мест и стали жить – хорошо или плохо, судить не мне.

Но я могу запомнить это и понять. Охватив взглядом и сложив крохи тех семейных историй, что удалось узнать, сделать выводы, касающиеся уже лично меня, моих детей, наших поступков.

Причин, следствий…

Я обнаружила кое-что, лёгшее тенью, неясное в своей неузнанности. Я – ловец, охотник. Двигаясь по туманным тропам недосказанности и чужих фальшивых догадок, заведомых наговоров и схороненных, как казалось, навечно тайн, я вышла на её след. А названное, оно не сможет больше перебирать струны человеческих судеб неукоснительным законом, низводя иногда к нулю целые семьи.

Жестокость и её следы, вот о чём будет мой рассказ.

Бабушка Софья.

Софа Глушко была совсем маленькой, лет пяти, когда Чернигов остался за спиной: Одесский порт, большой пароход – и через Африку, Цейлон – на восток, где должна была начаться новая, хорошая и совсем другая жизнь. Семеро детей в семье, она самая младшая.

В одном из цейлонских портов народ высадился на берег – затовариться и посмотреть на дивные индийские берега, Софу оставили на палубе.

Она вспоминала это потом: какой-то индус схватил её, спрыгнул в лодку, спасибо матросам – отбили. Если б не они, была бы у меня совсем иная история.

Какой было её взросление, она не оставила нам воспоминаний. Не любила рассказывать ни о родителях, ни о детстве и юности. Только и досталось, что то индийское происшествие. Да ещё вот это: знала она и польский, и французский, и даже напевала своим детям какие-то потешные песенки.