Неандертальца ищу. Роман-идиот. Первая часть

А кроманьонец, это тот самый, кого подразумевает неудовлетворённая женщина, с тоской вспоминая о Настоящем, о Сильном: «Мужиков не осталось… измельчал мужик…»

***

…и при чём тут олигархи? Человечество проворовалось! Кроманьонцы, мля… Одно слово – кроманьонцы…

***

Сколько раз, сидя где-нибудь в кафешке-пивнушке, в компании серьёзных честных мужиков, клеймящих наперебой воров при власти, растащивших страну, вдруг ловил себя на подозрении: а вдруг они не воров клеймят, а завидуют тем, кто оказался на жирном месте?

Я начинал вслушиваться не в смысл слов, а в их тональность, и почти каждый раз обнаруживал – а, пожалуй что, догадка не зряшная.

Завидуют. Интонацию не обманешь.

…да и то ведь сказать, двурукому-двуногому, хапающему существу никак, вы ходит, нельзя не позавидовать тем, кто оказался у кормушки. Ну, никак! Сами руки так устроены – пальцы на себя тянут, а не от себя. Сжимаются в горсть, в кулак. Вот кабы наоборот, кабы так вывернуты были руки, что: «Возьми!.. Возьми…» кричали, а не «Дай, дай!»…

Но тогда и человечество было бы иным, не таким, как теперь.

А мы уже так привыкли друг ко дружке, к слабостям своим, к мерзостям своим… да и вообще, – жалко человечишку…

***

После Коперника человек растерял величие. Кто он отныне? Тля во вселенной.

А вот когда солнце вращается вокруг земли, когда земля плоская и стоит на трёх слонах, а те на гигантской черепахе, когда самая большая планета – Луна, и она послушно вращается только вокруг Земли, а на земле стоит Человек, тогда он – велик.

Тогда он пуп земли, царь мира. Вот тогда можно вершить великие дела. И ведь – вершили!

***

«…будто это простое полено,

Из которого выдрали нерв,

Деревянные стены вселенной

Изнутри точит вдумчивый червь,

Под беспечною кроною лета

Он глюкозною грёзой поэта

Наливается, тих и багров,

И громадными гроздьями света

Осыпается осень миров…»

***

Сторонние люди – нынешние великаны. Они не такие, как все, они – мощные неандертальцы (несмотря на невзрачную видимость) в хилой среде кроманьонцев.

Вот их-то ищу, о них пою. Они не такие…

Те куски, что вошли в эту книгу – о Рабочем, о Васе-Чечене, о великих Аксакалах, подбрасывающих кости над арыком, увитом травой, о Великом Чудике-Идиоте, Певчем Гаде, и о многих других, с которыми ещё встретимся – вот они-то и есть сторонние люди.

Они – Дети! И это главное.

Как нож сквозь масло, проходят они сквозь гибнущую цивилизацию кроманьонцев.